Так что навыков возни с маленькими девочками у Светланы Андреевны хватало с избытком — не теория, а самая настоящая практика, накопленная годами.
Дальше жизнь как будто вошла в новый, странный, но рабочий ритм. По будням Полина оставалась у бабушки. А по пятницам ближе к вечеру Наталья с Дмитрием садились в машину и выбирались за город: сначала тянулись в пробках, потом ехали по трассе, мимо полей, садовых товариществ и редких деревенских домов, чтобы хотя бы выходные провести рядом с дочерью.
Все проходило мирно. Без ссор, без обид, без каких-то тревожных признаков. Полина, завидев родителей, неслась им навстречу, висла на шее, смеялась и наперебой рассказывала то про соседских кроликов, которых ей дали погладить, то про старые качели во дворе, которые ужасно скрипели, но кататься на них от этого было только веселее. Чуть больше месяца девочка прожила у Светланы Андреевны. Наталья скучала по ней до боли, но убеждала себя, что иначе сейчас никак: работа, сорвавшийся отпуск, вечная нехватка времени.
А потом пришло тридцатое июля.
За ужином Наталья подняла глаза на мужа и сказала почти радостно:
— Ты же скоро в отпуск выходишь? Может, Полину домой заберем? Я уже так по ней соскучилась. Давай, а? Будем вместе. В парк сходим, погуляем, мороженое купим.
Дмитрий сразу изменился. Наталья заметила это по мелочам: рука замерла над тарелкой, плечи напряглись, взгляд ушел в сторону. Он даже тарелку чуть отодвинул, будто еда внезапно стала ему мешать.
— Не получится, — произнес он после паузы. — Пусть Полинка пока у мамы побудет.
— В смысле не получится? — Наталья не сразу уловила, к чему он ведет. — Ты же будешь дома. Целыми днями. А вечером мы могли бы гулять втроем. Она скучает. Я скучаю. Ты разве нет?
Дмитрий помолчал, потом сказал:
— Я второго августа уезжаю.
В кухне повисла тишина.
— Куда? — медленно спросила Наталья.
— На море. Взял билеты. На две недели.
Она смотрела на него и не могла соединить услышанное в одну понятную картину. Будто оказалась внутри чужой сцены, где все знают свои реплики, кроме нее.
— Ты сейчас серьезно?
— Да, — уже увереннее ответил Дмитрий. — Билеты куплены. На две недели в Одессу. Кто знает, дадут ли мне следующим летом отпуск в нормальное время. А я хочу к морю.
— И когда ты собирался поставить меня в известность? — голос Натальи стал ровным, почти ледяным.
— Вот сейчас и говорю.
— Сейчас? Дмитрий, сегодня тридцатое июля. Ты уезжаешь второго августа. Билеты уже куплены. Значит, ты все знал, когда мы обсуждали отпуск? Когда я говорила, что август у меня окончательно сорвался? Ты знал?
Он не ответил.
— Знал? — повторила она.
— Я не хотел тебя расстраивать, — наконец выдавил он. — Не понимал, как сказать.
— А сейчас я, по-твоему, не расстроена? Все прекрасно? Ты хоть на секунду подумал, что почувствую я? Что почувствует Полина? Если тебе так уж необходимо море именно в этом году, почему нельзя взять с собой дочь?
Дмитрий скривился, словно ему предложили не отдых, а наказание.
— Наталья, ну какой это отпуск с ребенком? Это уже не отдых, а круглосуточная обязанность. Я хочу выдохнуть. Понимаешь? Просто отдохнуть. А не бегать за дочкой. Я нормально ни в море не зайду, ни на пляже не полежу, ни поесть спокойно не смогу. Ей то туда надо, то сюда. То пить, то есть, то в туалет. И купать ее тоже нужно.
— Странно, раньше тебя вопросы ухода за собственной дочерью как-то не волновали, — тихо сказала Наталья. — Не прикрывайся этим. Ты уже все решил? Замечательно. Езжай. Отдыхай. Но знай: если ты сейчас уедешь, жены у тебя больше не будет.
Он бросил на нее злой взгляд, резко поднялся и вышел из кухни. Дверь захлопнулась так, что в шкафу тонко звякнула посуда.
Наталья осталась сидеть за столом одна. Перед ней стояла его недоеденная порция, рядом остывали макароны. Она смотрела на все это и не могла перестать думать только об одном: как он вообще смог так поступить?
После этого они почти перестали разговаривать. Совсем. Ни утром, ни вечером, ни за столом. Дмитрий молча доставал вещи, складывал в сумку шорты, футболки, солнцезащитный крем, какие-то таблетки, беруши и маску для сна. Наталья проходила мимо, варила себе кофе и даже не спрашивала, хочет ли он. Полина все это время оставалась у Светланы Андреевны.
