Потом Сергей заговорил, будто каждое слово давалось ему с усилием:
— Татьяна, это совсем не одно и то же.
— Не одно и то же? — она почти задохнулась от обиды. — Как это может быть другим? Ты мне изменил. Ты был с другой женщиной. Я узнала об этом, рыдала, собиралась уйти, но осталась. Я сумела тебя простить. Я дала нам шанс. А ты…
— А я не могу, — перебил он тихо.
— Почему? Почему тебе тогда можно было ошибиться, а мне нельзя?
— Потому что прощать или не прощать — это решаю я, — ответил Сергей. — Ты тогда сделала свой выбор. Осталась. Простила. Это было твоё решение. А сейчас я принимаю своё.
— Но это же несправедливо!
— Что именно? То, что я не хочу жить рядом с человеком, который меня предал?
— Я тебя не предавала! — резко сказала она. — Я просто переписывалась. Просто разговаривала.
— Ты писала другому мужчине, что устала от меня. Что тебе надоела наша жизнь. Что ты хочешь чего-то другого. По-твоему, это мелочь?
— Это были просто… просто слова…
— Просто слова? — в его голосе наконец появилась горечь. — Татьяна, иногда слова ранят сильнее, чем поступки. Ты открывала ему то, что должна была говорить мне. Делилась с ним тем, что годами прятала от меня. Душу ему выворачивала.
— Всё было не так.
— Именно так. И ты сама это понимаешь.
Она замолчала. В телефоне повисла тишина, но не пустая — напряжённая, тяжёлая. Татьяна слышала его дыхание. Ровное, спокойное. Он не кричал, не обвинял с яростью. Просто произносил то, что давно решил.
— Сергей, я правда жалею, — выговорила она наконец. — Я каждый день думаю об этом. Я хочу всё исправить. Вернуть.
— Ничего уже не вернуть.
— Почему?
— Потому что я не хочу возвращаться, Татьяна. Двадцать пять лет я был уверен, что мы — семья. Что между нами есть что-то настоящее. А потом выяснилось, что ты не жила со мной, а выдерживала меня. Терпела дом, быт, меня, нашу жизнь. И стоило появиться человеку, который сказал тебе пару тёплых фраз, ты сразу потянулась к нему.
— Я никуда не тянулась!
— Ты жаловалась ему на меня. Писала, что я тебя не слышу, не понимаю. А я, между прочим, тоже уставал. Мне тоже хотелось, чтобы кто-то спросил, как я. Чтобы выслушал. Но я не побежал искать утешения у другой женщины. Я пытался держаться.
— Ты не пытался, — глухо сказала она. — Ты просто запирался в комнате и сидел за компьютером.
— Потому что я не понимал, что делать! — впервые его голос дрогнул. — Я чувствовал, что ты меня больше не любишь. Что я для тебя стал пустым местом. И не знал, как это изменить.
— Так почему ты мне об этом не говорил?
— А ты бы услышала? — спросил он устало. — Ты ведь уже была занята своей бедой, своими жалобами Андрею, своей несчастной жизнью.
Слёзы резко подступили к глазам. Татьяна сжала телефон так сильно, что побелели пальцы. Ей не хотелось плакать перед ним даже на расстоянии, не хотелось снова выглядеть слабой и виноватой, но удержаться она не смогла.
— Сергей, я люблю тебя, — прошептала она. — Всегда любила.
— Нет, Татьяна. Ты любила не меня. Ты любила то, что было рядом со мной: спокойствие, квартиру, привычный порядок, уверенность, что завтра всё будет как вчера. А когда эта жизнь показалась тебе пресной, ты стала искать кого-то ещё.
— Это неправда.
— Правда. И ты это знаешь.
Связь оборвалась. Татьяна ещё долго сидела с телефоном в ладони, слушая короткие равнодушные гудки. Они звучали так, будто ставили точку там, где она всё ещё пыталась поставить запятую.
Андрей объявился спустя неделю. Звонил несколько раз, но она не ответила ни на один звонок. Не потому, что злилась. Она просто не могла придумать, что ему сказать. Потом пришло сообщение: «Татьяна, как ты? Я переживаю». Она прочла его, подержала палец над экраном и удалила.
Она не считала Андрея виноватым. Он оказался рядом в тот момент, когда ей было больно и одиноко. Но теперь одно его имя напоминало ей о развале собственной жизни, о слабости, о том, что уже нельзя отменить.
С прежней работы Татьяна ушла. Каждый день видеть его лицо, ловить чужие взгляды, слышать шёпот за спиной — сил на это больше не оставалось. Она нашла другое место. Зарплата там была ниже, зато появилась возможность выйти из старого круга и хотя бы притвориться, что начинается новая глава.
Работа оказалась однообразной. Она снова имела дело с бумагами, заявлениями, договорами, только фирма была другой и люди вокруг — тоже. Никто не знал подробностей её развода. Никто не разглядывал её с жалостью или любопытством. Для всех она была просто Татьяной — спокойной женщиной почти пятидесяти лет, которая вовремя приходит, аккуратно выполняет свои обязанности и вечером уходит.
Уходит в маленькую съёмную однокомнатную квартиру. Там её никто не ждал. Она сама себе разогревала ужин, одна включала телевизор, одна засыпала в тишине, к которой никак не могла привыкнуть.
Прошло полгода, прежде чем она случайно столкнулась с Сергеем в магазине. Обычный вечер: она взяла буханку хлеба и направилась к кассе. И вдруг увидела его в очереди. Они встретились глазами. На короткое мгновение Татьяне показалось, что сейчас он шагнёт к ней, скажет что-нибудь простое, может быть, даже улыбнётся.
Но Сергей лишь сдержанно кивнул и сразу отвернулся.
Она замерла с хлебом в руках, глядя ему в спину. На нём была куртка, которую она подарила ему три года назад. Он всё ещё носил её. Почему-то именно эта деталь больно кольнула её — будто между ними оставалась тонкая нитка, которую никто не решался признать.
— Сергей, — тихо позвала она.
Он повернулся.
— Да?
— Как ты?
— Нормально. А ты?
— Тоже нормально.
Снова наступила пауза. Татьяна мучительно искала слова — важные, точные, такие, после которых могло бы что-то измениться. Но внутри была только тяжесть: горькая, вязкая, безнадёжная.
— Ну, пока, — сказал Сергей.
— Пока.
Он вышел из магазина. А она ещё несколько секунд стояла у кассы, всё так же сжимая хлеб. Кассирша раздражённо посмотрела на неё.
— Женщина, вы оплачивать будете?
— Да, — сказала Татьяна.
