На столе между тарелками стояла плоская тарелка с нарезкой. Андрей Сергеевич, даже не взглянув, провёл остриём ножа по тонким кружочкам. Матвей потянулся через стол и успел взять один.
Дмитрий осторожно разжал сыну пальцы, вынул кусочек и вернул на тарелку.
— Матвей, это дедово. Сначала надо спросить.
Я молча взяла с той же тарелки такой же кружок и вложила его ребёнку в ладонь.
— Ешь, — тихо сказала я Матвею. Потом подняла глаза на свёкра: — Платить я вам ничего не буду. Ни гривны. Мы с Матвеем уходим.
На кухне будто выключили звук. Тишина продержалась всего мгновение, а потом Андрей Сергеевич коротко фыркнул, почти засмеялся.
— Это куда же ты собралась?
— Отсюда.
— К братцу своему? К Ивану? — усмехнулся он. — Его жена тебя через неделю вместе с чемоданом за дверь выставит.
— Наташ, не устраивай цирк, — вмешался Дмитрий. — Я знаю, сколько ты получаешь. Садик, продукты, проездной — и всё, пусто. На что ты квартиру снимать будешь? Там один залог какой.
— Покричит и перестанет, — бросил свёкор сыну, спокойно зачерпывая суп. — Куда она с ребёнком денется.
Я вышла из кухни, прошла в комнату и вернулась с прозрачной папкой. Положила её прямо поверх его тетради с расчётами.
Первым в папке лежал договор аренды: две страницы, внизу моя подпись и подпись хозяйки. Дата стояла за прошлый четверг. В строке оплаты было указано: 11 200 грн в месяц.
Андрей Сергеевич нацепил очки, пробежал глазами текст и тут же покрылся красными пятнами.
— Сколько?! — ладонь с грохотом опустилась на бумаги. — Какой-то чужой бабе каждый месяц такие деньги отдавать? А родному деду шесть тысяч пожалела?
— Эта чужая баба не пересчитывает куски колбасы, — ответила я.
Дмитрий вытащил договор из-под руки отца и уставился на дату.
— Наталья, какой ещё четверг? Какой залог? — голос у него сорвался. — Откуда у тебя вообще деньги?
— Помнишь ноутбук, который, по-твоему, шумел до трёх ночи? — спросила я. — Два года я по ночам вела бухгалтерию для двух магазинов. Удалённо. Пока вы спали. Всё, что мне платили, уходило на отдельную карту. Ты о ней даже не знал. В четверг я отдала хозяйке залог и оплату за первый месяц. И на карте ещё осталось примерно на полгода вперёд.
— А сериалы? — растерянно выдавил он.
— Никаких сериалов не было, Дмитрий.
Он положил договор обратно на стол и провёл по листу ладонью, будто надеялся стереть написанное или изменить цифры.
— Я кредитку закрыть не мог, — медленно произнёс он. — Я у отца на бензин просил. А у тебя всё это время были деньги?
— Были.
— И ты молчала?
— Потому что ты бы их снова вложил в мотор, — сказала я.
Андрей Сергеевич так шлёпнул тетрадью по столу, что ложка подпрыгнула и звякнула о тарелку.
— Вот она, твоя жена, сын! От семьи деньги прятала! Мы её столько лет кормили, поили, под крышей держали!
— Котлеты в этой семье жарила я, Андрей Сергеевич.
Дмитрий неожиданно выпрямился. На его лице появилось то самое деловитое выражение, с которым его отец только что выводил суммы в тетрадке.
— Послушай, Наташ, давай без крайностей, — заговорил он уже другим тоном. — Раз деньги есть, мы закроем кредитку. Снимем квартиру вместе, без отца, если тебе так принципиально. Зачем сразу уходить? Мы же семья.
— Вот именно, — тут же подхватил свёкор. — Пусть для начала вернёт семье то, что заначила.
— Кредитку ты закроешь сам, — сказала я Дмитрию. — С той работы, с которой опять уволишься через месяц, потому что мастер на тебя не так посмотрел.
— Ты сейчас что сказала? — Дмитрий приподнялся со стула.
Повторять я не стала. Забрала папку, взяла Матвея за руку и пошла в комнату. Чемодан лежал на антресоли, весь в пыли, с того самого лета, когда мы переехали в эту квартиру.
— Такси будет в семь, — сказала я из коридора, даже не обернувшись.
Сборы заняли совсем немного времени. Я давно знала, что положу в первую очередь: документы, Матвеевы вещи на неделю, его зимний комбинезон, лекарства, ноутбук с зарядкой. Всё поместилось в две сумки и старый чемодан.
Дмитрий ходил за мной следом: из комнаты в коридор, из коридора обратно в комнату.
— Наташ, ну хватит. Все вспылили, — уговаривал он. — Я с отцом поговорю, он забудет про эти шесть тысяч. Сейчас уступи, от тебя же не убудет. А деньги твои пусть лежат, я их трогать не буду.
— Ты уже поговорил с отцом, — ответила я, застёгивая сумку. — В среду.
— Ты понимаешь, что увозишь сына от отца?
— Сына ты видеть сможешь. Но жить здесь мы больше не будем.
Андрей Сергеевич стоял у кухонной двери и внимательно следил за каждой вещью, которую я брала.
— Банное полотенце не трогай, оно моё, — предупредил он. — И синюю кастрюлю тоже не забирай.
— Синяя кастрюля мне не нужна.
— А ноутбук? — вдруг спохватился Дмитрий. — Ноутбук-то общий. Мы его вместе покупали.
— Я купила его два года назад, с первых ночных денег. Чек лежит в папке. Показать?
Дмитрий отвернулся к вешалке и начал зачем-то переставлять куртку с одного крючка на другой.
