Шаги звучали так, будто тот, кто шёл следом, и не думал прятаться.
Илья резко обернулся. Переулок за спиной оказался пустым. Лишь перекошенная старая скамейка да мусорный контейнер у стены.
— Сам себя накручиваю… — выдохнул он, но в ту же секунду боковым зрением уловил движение: из-за угла снова показалась фигура мужчины в чёрной куртке.
Сердце ударило где-то в горле. Илья уже не просто ускорился — он сорвался на бег. До дома оставалось совсем немного. Добежав до подъезда, он всё же не выдержал и оглянулся.
Незнакомец стоял поодаль, не двигаясь. Лицо скрывала тень, но мальчик почему-то был уверен: тот смотрит прямо на него.
— Быть не может… — прошептал Илья и юркнул внутрь.
Поднявшись на свой этаж, он опустился на ступеньки и долго не мог отдышаться. Пальцы мелко дрожали. Он посмотрел на потрёпанный дневник и вдруг понял: это уже не просто странная и опасная находка. Это настоящая угроза.
На следующий день, возвращаясь после школы, Илья пытался убедить себя, что всё позади. Вчерашний преследователь, наверное, исчез, испугался или просто потерял его из виду.
Но спокойствие продержалось совсем недолго.
— Эй, парень, подойди сюда! — раздался грубый окрик, когда Илья пересекал школьный двор.
Он застыл на месте. У края площадки стоял незнакомый мужчина.
С виду он напоминал того самого человека в чёрной куртке. Только теперь лицо было видно отчётливо: мрачное, жёсткое, с глубоко посаженными глазами. На губах появилась неприятная, почти хищная усмешка.
— Мне некогда, — быстро бросил Илья, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
— Ты взял не свою вещь. Верни, — сказал мужчина ровным, тяжёлым голосом.
— Я ничего не брал, — соврал мальчик и попятился.
Незнакомец шагнул ближе и резко схватил его за запястье. Пальцы сомкнулись так крепко, будто это были металлические клещи.
— Не валяй дурака, мальчишка. Где дневник?
Илье показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. Он дёрнулся изо всех сил, пытаясь освободиться.
— Отпустите! — выкрикнул он так громко, что несколько прохожих сразу обернулись.
Мужчина быстро огляделся. Похоже, он понял, что вокруг становится слишком много свидетелей. Его рот скривился в злой усмешке.
— Хорошо. Но разговор у нас ещё будет.
Илья вырвал руку и бросился прочь, не смея оглянуться. Он остановился только у своего подъезда. Влетев внутрь, он сполз на ступеньки и сидел там, трясясь от страха.
— Они знают, что дневник у меня, — шептал он, почти не слыша собственного голоса. — Но как? Откуда они узнали? И что мне теперь делать?
Ответов не было. Зато одно стало ясно: жить как раньше уже не получится.
Дома Илья рассказал обо всём матери. Он показал ей дневник — потёртую обложку, страницы с аккуратными записями, строчки, от которых у него самого холодели руки. Говорил он быстро, сбиваясь, то пугаясь собственных слов, то снова загораясь от мысли, насколько важной может оказаться эта находка.
Наталья слушала молча. Она сидела на продавленном диване, сжимая в руках чашку с чаем. С каждой минутой её лицо становилось всё бледнее. В какой-то момент она так крепко стиснула чашку, что Илья испугался: ещё немного — и фарфор треснет.
— Илья, — наконец произнесла она. Голос у неё был напряжённый, тонкий, будто натянутая струна. — Ты должен избавиться от этого.
— Отдать? Кому? В полицию? — спросил он.
— Нет. Просто… убери. Выбрось где-нибудь. Это не твоё дело, — резко сказала Наталья, не дав ему договорить.
Илья отпрянул, словно получил удар. Он ожидал чего угодно: что мама испугается, начнёт расспрашивать, растеряется. Но не такой холодной, жёсткой решимости, будто она уже заранее знала, что ответит.
— Но мама! — голос у него сорвался. — Там же написано о преступлениях! Андрей Сергеевич вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Из-за таких людей, как он, мы и живём в нищете! Разве это не важно?
— Это не имеет никакого значения! — выкрикнула она, и её голос прозвучал резко, почти чужо.
Илья замолчал, поражённый.
Наталья почти никогда не кричала на сына. Обычно она держалась спокойно, даже когда уставала или злилась. Но сейчас её лицо исказилось от напряжения, а взгляд стал тяжёлым и испуганным одновременно.
— Забудь про этот дневник, Илья. Выкинь его куда угодно, слышишь? — повторяла она, будто пыталась убедить не только его, но и себя.
— Почему? — тихо спросил мальчик, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Почему я должен молчать? Ты ведь сама учила меня говорить правду.
Наталья застыла и медленно отвернулась к окну.
