По тем выездам за город к Юлии и Виктору. По вечерам за общим столом, когда мужчины увлекались спорами о ремонте, инструментах и вечной нехватке времени, а мы с Юлией выбирали кино, включали его — и неизменно заговаривались так, что до финала ни разу не добирались.
Мне хотелось снова вписаться в эту простую, привычную картину: две семьи, обычные выходные, разговоры ни о чём и ощущение, что всё ещё можно собрать заново.
Именно поэтому её отказ прозвучал для меня почти как окончательный вердикт.
— Она тебя осуждает, — сказал Денис, когда я пересказала ему наш разговор.
Мы сидели на кухне. Он аккуратно срезал кожуру с яблока, стараясь снять её одной длинной лентой.
— Юлия утверждает, что нет.
— Разумеется, — спокойно ответил он. — Кто же признаётся в таком прямо?
— Она была рядом, когда мне было плохо.
— Я этого не отрицаю. Просто есть люди, которым удобно быть нужными, пока ты разбита и не знаешь, куда идти. А когда у тебя появляется шанс выкарабкаться…
Он не договорил, но смысл и так повис между нами.
Я повернулась к нему.
— Ты думаешь, она правда хотела, чтобы я осталась одна?
— Я думаю, она привыкла быть человеком, к чьему мнению ты прислушиваешься в первую очередь.
Мне стало неприятно это слышать.
Юлия никогда мной не командовала. Даже в ту самую первую ночь она не сказала ни «уходи», ни «не смей возвращаться». Она только спросила, хочу ли я побыть в тишине или лучше, чтобы она просто посидела рядом.
— Не говори о ней так, — тихо попросила я.
Денис поднял руку, будто сдаваясь.
— Ладно. Я просто не хочу, чтобы кто-то навешивал на тебя чувство вины.
В тот момент это прозвучало как забота.
Только позже я поняла: после его слов я злилась на Юлию куда сильнее, чем до этого разговора.
Спустя неделю у Виктора был день рождения.
Раньше мы всегда отмечали его у них дома, в узком кругу: огромные миски с салатами, горячее, которое почему-то неизменно опаздывало, долгий чай уже глубокой ночью и разговоры, которые никак не заканчивались.
На этот раз меня не позвали.
Я случайно увидела фотографии у нашей общей знакомой. На столе стоял тот самый синий салатник, который когда-то подарила Юлии я. Люди на снимке смеялись, кто-то держал бокал, кто-то наклонялся к тарелке.
Я долго не могла оторваться от этой фотографии.
Потом написала Юлии:
«Ты могла бы просто честно сказать, что больше не хочешь со мной общаться».
Она почти сразу набрала меня.
— Я хочу с тобой общаться.
— Но в гости уже не зовёшь.
— После нашего последнего разговора ты сказала, что одна никуда не пойдёшь. Я не хотела перед праздником снова начинать спор.
— То есть остальные могут приходить с мужьями, а я должна сидеть и объяснять, почему пришла без своего?
— Можно было просто сказать, что ты сегодня одна.
— Для тебя это просто. Не тебя будут жалеть, шептаться и разбирать по косточкам.
Юлия замолчала на несколько секунд.
— Давай завтра встретимся, — наконец сказала она. — Мне нужно кое-что тебе рассказать.
По её голосу я сразу поняла: дело было не только в том, что я вернулась к Денису.
В кафе Юлия взяла чай.
Мы дружили восемнадцать лет. За это время я видела её разной: уставшей, счастливой, раздражённой, растерянной, веселой до слёз. Но такой напряжённой и осторожной рядом со мной она ещё не была никогда.
— Помнишь тот день, когда мы ездили за твоими вещами? — спросила она.
Я кивнула.
Дениса тогда дома не было. Я сама заранее предупредила его, что приеду. Мы с Юлией забрали одежду, документы и рабочий ноутбук.
— Вечером он мне позвонил, — сказала она.
— Зачем?
— Спросил, довольна ли я теперь.
Я нахмурилась.
— Чем именно?
— Тем, что наконец-то развалила вашу семью.
Сначала я даже не смогла осмыслить услышанное.
Юлия опустила взгляд в чашку.
— Он сказал, что ты всегда была слишком впечатлительной, а я только подливала масла в огонь. Что настоящая подруга отправила бы жену домой разговаривать с мужем, а не таскала бы её по съёмным квартирам.
— Он действительно так сказал?
— Да.
Внутри у меня будто всё заледенело.
— Почему ты тогда мне ничего не рассказала?
— Ты почти не спала. Плакала от любого слова. Я не хотела давать тебе ещё одну причину сорваться. Думала, он остынет и больше не станет продолжать.
Но Денис не успокоился.
