Через пару дней он отправил Юлии большое сообщение. Писал, что со стороны всегда удобно раскладывать чужую семью по полочкам и делать выводы. В конце ещё посоветовал ей заняться собственной жизнью.
А потом набрал Виктора.
— Виктора-то зачем? — не поняла я.
Юлия впервые за весь разговор подняла на меня глаза прямо, без попытки смягчить сказанное.
— Хотел, чтобы он на меня повлиял. Чтобы объяснил жене: не надо вмешиваться туда, куда её не звали.
Мне стало до ужаса неловко. Так, словно это не Денис, а я сама звонила и говорила ей все эти слова.
— Но ты же просто разрешила мне у тебя пожить, — тихо произнесла я.
— Просто разрешила.
— И потом помогла найти квартиру.
— Потому что ты сама меня об этом попросила.
Я помнила, как всё было.
Это я не могла даже открыть сайт с объявлениями, потому что сразу начинала плакать. Это я умоляла Юлию съездить со мной на просмотр, потому что боялась растеряться перед владельцем жилья и согласиться на что угодно.
Она не ломала мой брак.
Она всего лишь помогла мне найти место, где я могла закрыть дверь, лечь и наконец-то уснуть.
— Он перед тобой извинился? — спросила я.
Юлия едва заметно покачала головой.
— Нет. Больше он эту тему не поднимал. А когда вы снова сошлись, написал Виктору про рыбалку, будто ничего и не случилось.
Я закрыла лицо руками.
Вот откуда взялась эта тишина вокруг семейных встреч.
Я-то думала, Юлия смотрит на Дениса только как на мужчину, который сделал мне больно. Но оказалось, между ними тоже была своя история. И в этой истории я занимала далеко не всё пространство.
— Прости меня, — сказала я.
— За что?
— За мои сообщения. За то, что я давила на тебя и требовала пригласить нас. Я решила, что ты просто меня наказываешь.
Юлия подвинула ко мне салфетницу, хотя я даже не просила.
— Наташ, я не собираюсь решать за тебя, с кем тебе жить. Но и принимать у себя человека, который обвинил меня в том, что я тебе помогла, я тоже не обязана.
— А если он извинится?
— Тогда я выслушаю, что именно он скажет. Но заранее обещать, что всё станет как раньше, не буду.
Я кивнула.
И впервые не стала выискивать в её словах скрытый упрёк.
Домой я приехала раньше Дениса.
Включила чайник и почти сразу нажала кнопку обратно. Потом бесцельно ходила из комнаты в комнату, не зная, чем занять руки и куда девать себя.
Когда Денис вернулся, я спросила сразу:
— Ты звонил Юлии, когда я жила у неё?
Он снял куртку и повесил её в прихожей.
— Было такое.
— И говорил, что она виновата в нашем разрыве?
Денис на несколько секунд замолчал.
— Я тогда был взвинчен.
— Это не ответ.
— Да. Наговорил лишнего.
— Виктору ты тоже звонил?
Он бросил ключи на тумбочку резче, чем обычно.
— Значит, она всё-таки тебе пожаловалась.
Эти слова вспыхнули во мне злостью сильнее, чем я ожидала.
— Нет. Она не жаловалась. Она объяснила, почему не хочет встречаться с тобой. А я два раза заставляла её оправдываться за то, в чём она не виновата.
— Наташ, прошло уже полгода. Мы же договорились не тащить всё это за собой дальше.
— Мы договорились разбираться с тем, что было между нами. Юлия с тобой ничего не договаривалась.
Он прошёл на кухню.
— Я тогда думал, что она уговаривает тебя уйти.
— А спросить у меня ты не мог?
— Ты не хотела со мной разговаривать.
— Поэтому виноватой назначили её?
Денис сел за стол.
Я осталась стоять.
— Ты сказал мне, что ей якобы нравилось видеть меня несчастной. И при этом прекрасно знал, что сам наговорил ей гадостей.
Он опустил взгляд.
— Мне было неприятно, что она знает о нас слишком много.
— Это я ей рассказала. Потому что мне нужна была помощь.
— Я понимаю.
— Нет. Тогда ты не понимал. Тогда ты решил наказать человека за то, что он мне помог.
Я не стала писать за него извинения.
Не набросала текст сообщения, не позвонила Юлии с просьбой всё-таки дать ему возможность исправиться. Хотя желание быстро склеить всё обратно было почти физическим: Денис признаёт ошибку, Юлия принимает его слова, и мы снова сидим за одним столом, как раньше.
Но теперь я слишком хорошо понимала, кого на самом деле хочу успокоить этим ужином.
Себя.
Мне было нужно подтверждение, что жизнь действительно вернулась на своё место.
