Первые два утра Андрей спасался просто: глушил телефон и совал его поглубже в карман спецовки. Но на третий день, закрутившись возле тепловоза, про звук он забыл.
— Андрей, у тебя там снова концерт, — сообщил помощник машиниста Максим, молодой, но уже с таким видом, будто жизнь он понял целиком. — «Мама, Восьмое марта, до праздника пять дней». Это кому адресовано?
— Матери, кому же ещё, — буркнул Андрей, не вылезая из-под машины.
— Так, а вот ещё: «Галина, Восьмое марта». Потом «Полина». И «Наталья». Андрей, у тебя сколько женщин в списке?
— Сестра, племянница, невестка, — отозвался Андрей. — Дай сюда телефон.
— Подожди, тут ещё интереснее: «Кирилл, пятьдесят два, позвонить». Это когда надо?
— На следующей неделе.
— А зачем тянуть? — рассудил Максим. — Сейчас наберу, поздравлю заранее. А то ты потом опять замотаешься.
Андрей вынырнул из-под тепловоза, но момент уже был упущен. Максим стоял с его телефоном и во весь голос, с неподдельной теплотой, поздравлял Кирилла с приближающимся днём рождения, желал крепкого здоровья, удачи и богатого улова на спиннинг. Про спиннинг он узнал тут же, из того же напоминания: Андрей почему-то дописал туда строчку «спросить про спиннинг». Кирилл, находившийся в это время на работе, несколько минут пытался понять, кто именно ему звонит, а потом решил, что Андрея, видимо, повысили до начальства и при нём теперь появился личный секретарь.
К самому Восьмому марта уведомления уже раздавались так часто, что вся бригада выучила родственниц Андрея по именам. Владимир Павлович, бригадир, мужчина в возрасте, основательный и привыкший доводить любое дело до конца, однажды взял у Андрея телефон, когда на экране в очередной раз высветилось: «Мама, Восьмое марта, сегодня», и сам набрал Валентину Ильиничну.
— Валентина Ильинична? Доброе утро. Вас беспокоят из локомотивного депо. Поздравляем вас с Международным женским днём от имени всего коллектива.
Через час Валентина Ильинична позвонила Марине. Голос у неё был взволнованный.
— Мариночка, ты представляешь, мне сегодня уже трое мужчин из Андрюшиного депо звонили, — рассказывала она. — Один поздравил от всего коллектива, другой пожелал хорошего отдыха в Полтаве, хотя я там ещё прошлым летом побывала, третий поинтересовался, как мои суставы. Только Андрея я ни в одном голосе не услышала. Он у вас там вообще живой?
— Живой, — успокоила её Марина. — Просто он теперь всё сам помнит.
Вечером Андрей вернулся домой очень довольный собой.
— Ну что, — объявил он прямо с порога. — Никого не пропустил. Все поздравлены.
— Андрей, ты же лично никому не звонил, — заметила Марина.
— Это как не звонил? Звонки были с моего телефона.
— Звонил Максим. И Владимир Павлович.
— И что с того? — муж даже не смутился. — Главное, напоминание сработало. Моё напоминание. Не Галины.
— А мне? — спросила Марина. — Сегодня, между прочим, тоже Восьмое марта.
Андрей посмотрел сперва на неё, потом на телефон, потом снова на жену.
— Так я же тебя не вносил, — растерялся он. — Ты ведь рядом.
Цветы он принёс через сорок минут. Купил их у подземного перехода у последней бабушки, которая ещё не разошлась с товаром: три тюльпана, один из них слегка примятый. Марина молча поставила букет в стеклянную банку и не стала ничего комментировать.
К маю Галинин реестр распух уже до второй тетради. Золовка приезжала на почту почти каждую неделю, терпеливо вставала в общую очередь и всегда ждала, пока у Марины освободится окошко. Постоянные посетители давно привыкли к этим визитам.
— О, реестр прибыл, — говорила Ирина, заметив Галину у входа. — Марина, доставай нормативы.
— Здравствуйте, Галина, — приветствовала её пожилая женщина, которая по расписанию как раз по средам получала пенсию. — Ну что, как ваши коэффициенты?
— Держатся стабильно, — отвечала Галина.
Незадолго до дня рождения свекрови Марина попросила золовку подсчитать, во что за три года вылилась вся эта семейная система.
— Мне хочется увидеть общий масштаб, — пояснила она. — Раз уж мы строим систему, надо понимать цифры.
— Сведу, — пообещала Галина. — Мне самой уже любопытно. Принесу на мамин день рождения, заодно все ознакомятся.
Валентине Ильиничне исполнялось семьдесят девять. Отмечали у неё дома. Собрались все: Галина с Полиной и Полининым Олегом, Кирилл с Натальей, Андрей с Мариной. Стол накрыли щедрый, большой — свекровь любила, когда в квартире шумно, тесно и все сидят локоть к локтю. Андрей подарил матери новый тонометр. Как выяснилось немного позже, прибор снова выбирала Галина, но в тот момент об этом ещё никто не подозревал.
Когда перешли к чаю, Галина достала из сумки обе тетради и калькулятор.
— Вот, — сказала она. — Марина просила подвести итог за три года. Я всё посчитала.
— Галя, ну неужели прямо за столом? — поморщился Кирилл.
— А где ещё, если все в сборе? — вполне разумно возразила сестра. — Дело семейное. Слушайте.
Она раскрыла тетрадь, поправила очки и начала читать ровным голосом человека, который сдаёт годовой отчёт. Шуба маме на семьдесят пять лет — такая-то сумма. Спиннинг Кириллу на пятьдесят два. Ноутбук Полине к диплому. Поездка в Полтаву. Тонометр. Букеты, открытки, мелкие подарки по датам.
— Итого по кровным родственникам выходит столько-то, по свойственникам столько-то, — подвела она черту. — И вот что я хочу отметить. Андрей, все эти заказы оформляла я. И шубу, и Полтаву, и ноутбук. Ты только переводил деньги.
Андрей как раз тянулся к конфете, но рука у него зависла над вазочкой.
— Про Марину я не знала, — продолжала Галина тем же спокойным тоном, без упрёка и без намерения кого-то уколоть. — Я же веду только по нашим. Я думала, Марину ты сам учитываешь. И это правильно, ты же с ней живёшь.
За столом стало тихо. Первой молчание нарушила Валентина Ильинична.
— Так путёвку мне ты подбирала, Галя? — медленно переспросила она.
— Ну да, мам, — удивилась Галина самому вопросу. — Я и санаторий выбирала, и номер с балконом, и процедуры смотрела. Ты же давно про Полтаву говорила, я запомнила. Андрей деньги перевёл, я всё оформила.
— А я всем говорила, что это сын, — произнесла Валентина Ильинична после паузы. — Всем соседкам рассказывала: сын запомнил.
— Мам, но деньги-то были мои, — подал голос Андрей.
— Деньги, Андрей, я бы и сама нашла, — ответила свекровь. — Пенсия у меня есть. Я думала, ты именно помнил.
— А спиннинг? — внезапно спросил Кирилл. — Галь, спиннинг тоже ты выбирала?
— А кто ещё? Андрей спиннинг от обычной удочки не отличит. Я в рыболовном магазине полдня провела, консультировалась. Продавец мне там чуть ли не лекцию прочитал.
— И ноутбук? — Полина посмотрела на дядю. — Дядя Андрей, я вам полгода спасибо говорила. Всем рассказывала, какой у меня внимательный дядя.
— Так я же оплатил, — растерянно повторил Андрей.
— Андрей, а твои напоминания? — вдруг вспомнила Наталья. — Нам в марте из депо звонили. Это тоже по тетради было?
— Нет, это я сам, — оживился Андрей. — Это я лично поставил.
— А кто звонил?
Андрей промолчал.
Марина всё это время сидела за столом и смотрела на мужа. Странно, но ей не было ни смешно, ни особенно обидно. Она просто пыталась ухватить одну мысль, которая никак не складывалась до конца.
— Галь, а термос мне тоже ты заказывала? — спросила она наконец.
— Нет, — Галина на всякий случай пролистала записи. — Тебя здесь до августа вообще не было. Ты же сама просила внести. Термос — это Андрей.
— Я сам выбирал, — подтвердил Андрей с таким видом, будто за это ему полагалась хотя бы половина коэффициента. — Со шкалой.
Домой они ехали почти без слов. В маршрутке Андрей пару раз набирал воздух, будто собирался что-то объяснить, но так и не начинал. Уже дома, на кухне, он сел напротив Марины, помолчал и наконец спросил:
— Ну и что теперь?
