— Мам, ну ты же видишь, что со мной происходит, — однажды сказала она почти без сил. — Я хожу как неживая. А если бы училась дома, спокойно проходила бы программу, рисовала, занималась английским и не тратила бы все силы на то, чтобы просто выдержать день.
Я пыталась донести это до Дениса.
— Ей там по-настоящему тяжело, она будто задыхается, — говорила я.
— Значит, пусть привыкает, — отрезал он. — Жизнь вообще не обязана быть удобной.
— Но зачем специально делать её тяжелее? У неё есть возможность учиться нормально, в спокойной обстановке, без постоянного давления. Она ведь не отказывается от образования, она просит другой формат.
— А дальше что? — раздражался Денис. — Попадёт на первую работу, где есть коллектив, требования, начальство, и сразу сломается. Потому что привыкла, что всё под неё подстраивают.
Я же видела это иначе. Реальность и так умеет быть жёсткой, без нашей помощи. И мне казалось неправильным ломать подростка ради какой-то мифической «закалки». Гораздо важнее было сохранить в Алёне живой интерес к знаниям и не довести её до состояния, когда школа ассоциируется только с тревогой и усталостью.
— Юлия, мы так вырастим тепличного ребёнка, — упорно повторял муж. — При первой сложности она начнёт прятаться.
— А может, мы вырастим человека, который понимает свои границы и умеет выбирать условия, в которых способен развиваться, — отвечала я. — Это не слабость, а навык.
Споры тянулись не одну неделю и постепенно превратились в постоянный фон нашей жизни. Алёна всё чаще оставалась дома, жалуясь на недомогание. Я понимала: она не притворяется, а действительно пытается держаться, просто ресурса уже не осталось. Денис же видел в этом капризы, лень и попытку избежать обязанностей.
В конце концов я решила не ждать его согласия. Я подала документы на переход на семейное обучение. Денис пришёл в бешенство и заявил, что я всё сделала за его спиной и полностью проигнорировала его позицию.
