По его словам, я не просто потакала дочери, а ещё и демонстративно перечеркнула его право участвовать в решении.
— Ты строишь для неё тепличный мир! — сорвался Денис. — Она привыкнет, что от всего неприятного можно спрятаться, а потом реальная жизнь её сломает.
Я старалась отвечать спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Я не прячу её от жизни. Я даю ей возможность учиться без постоянного унижения и истощения. Разница огромная. Ребёнок не обязан мучиться только ради какой-то мифической «закалки».
С тех пор прошло уже шесть месяцев. Семейное обучение оказалось для Алёны не побегом, а шансом выдохнуть. Она словно вернулась к себе прежней: стала бодрее, увереннее, снова начала интересоваться тем, что изучает. Школьную программу проходит быстрее и внимательнее, чем раньше в классе, много рисует, а ещё взялась за второй иностранный язык. В доме наконец стало спокойнее: без утренних слёз, без болезненного напряжения, без ощущения, что каждый день — испытание.
Денис по-прежнему уверен, что я поступила неправильно. Он считает, что я отняла у дочери важный социальный опыт и лишь отложила проблемы на будущее. Я не исключаю, что какие-то сложности потом действительно появятся, особенно когда Алёне придётся учиться взаимодействовать в коллективе или работать с разными людьми.
Но сейчас я вижу не избалованного ребёнка, а девочку, которая снова верит в себя и не ненавидит учёбу. И для меня это уже огромное достижение.
Иногда разумнее не бросать человека в бурю ради проверки характера, а сначала дать ему окрепнуть. А испытаний у Алёны впереди ещё хватит — жизнь длинная.
