Игорь, как выяснилось, не просто выполнил её просьбу, а внёс запись в сменный журнал и отдельно сообщил дежурному инженеру. Однако спустя каких-то десять минут ему позвонил Белов и велел убрать отметку. В противном случае, предупредил он, у Игоря могут начаться неприятности с графиком и сменами.
— Почему вы молчали до сих пор? — тихо спросил Артём.
Игорь опустил глаза.
— Испугался. Мне до пенсии осталось немного, а у жены сейчас нет постоянной работы. — Он повернулся к Валерии. — Но если я и теперь промолчу, её выгонят просто так. А потом уже никто в гостинице не рискнёт сказать правду.
Приказ о взыскании отменили в тот же день. Валерии выдали на руки копию нового решения, а Игоря никто не стал трогать. Отдельная проверка началась уже по другому вопросу: почему руководство пыталось скрыть обращение сотрудницы и кто именно давал распоряжения стирать следы.
Через некоторое время к Валерии подошла женщина из администрации и попросила вспомнить фамилии постояльцев из тех номеров, которые вызывали подозрения. По её словам, журналистам нужны были подробности для материала. Валерия отказалась без колебаний.
— Следователю, если потребуется, я всё скажу. А в газетах этим людям делать нечего. Они приехали отдыхать, а не становиться темой для чужих разговоров.
Когда Артём позже поблагодарил её за это, Валерия смущённо отвела взгляд и машинально поправила рукав форменной блузки.
— Я бы хотела только одного, — сказала она. — Чтобы в следующий раз горничной поверили раньше, чем в такой номер поселят человека.
Спустя две недели Артём созвал общий сбор персонала. О финансовых потерях он не сказал ни слова. Вместо этого раздал и подробно объяснил новый регламент. Теперь любой сотрудник мог сообщить о возможной угрозе и временно закрыть номер для заселения. Такое сообщение обязаны были зарегистрировать, а вернуть номер в продажу разрешалось только после проверки независимой службой. Ни один управляющий больше не мог снять ограничение простым устным приказом.
— А если работник ошибётся? — уточнила Полина.
— Тогда проверим, убедимся, что всё в порядке, и снова откроем номер, — ответил Артём. — Но за добросовестное предупреждение наказаний не будет.
Валерия стояла у прохода и слушала молча. Предложение перейти на должность специалиста по контролю качества она пока не приняла. Сначала ей нужно было понять график: хотелось успевать помогать дочери.
После собрания Артём поднялся на четвёртый этаж. На двери 417-го всё ещё висел обычный бумажный лист. Он снял его, достал из папки красную табличку с надписью «Закрыт до проверки», аккуратно отогнул защитную плёнку и крепко прижал пластик к двери.
— Немного косо получилось, — заметила Валерия, проезжая мимо с тележкой.
— Уже приклеил, — сказал Артём.
— Ничего страшного. Зато сразу видно издалека.
В этот момент из лифта вышла пожилая пара с чемоданом. Супруги искали 419-й номер, и Валерия, не раздумывая, проводила их до нужной двери.
Артём спустился к стойке регистрации. Полина как раз открывала журнал сообщений: инженер был на втором этаже и проверял окно, которое плохо закрывалось. Номер уже значился как временно недоступный.
— Это вы поставили ограничение? — спросил Артём.
— Да. Туда должна была заселиться семья с ребёнком. Лучше сначала убедиться, что всё безопасно, — ответила Полина и, не ожидая похвалы, сразу обратилась к следующему гостю.
На четвёртом этаже красная табличка на двери 417-го действительно висела чуть набок. Артём подумал об этом и решил не исправлять.
