— А что я такого написал?
— Про фотомодель. Или про бизнес-леди.
— Ну так найду, — буркнул он.
— Замечательно.
— Ты правда считаешь, что без тебя я никому не интересен?
— Интересен. Например, своей маме.
— Следи за языком, — резко сказал Андрей. — Ты из каждой мелочи устраиваешь катастрофу. Выпил пару раз — уже конец света. На мотоцикле прокатился — трагедия. Моя работа тебе не подходит — трагедия. Мать моя тебе тоже поперёк горла…
— Дело не в твоей матери, — перебила я. — Мне не нравится, что ты во всём ориентируешься на её мнение, а потом делаешь вид, будто ты взрослый самостоятельный мужчина.
— Ты хоть понимаешь, сколько я для тебя сделал? — спросил он с нажимом.
— Например?
— В кино тебя водил. В кафе платил. Цветы дарил. Воду тебе приносил. Ты бы сама на это не потратилась.
— Андрей, упаковка воды и туалетная бумага — это не геройский поступок.
— Конечно. У тебя вообще ничего не считается. Ты привыкла, что тебе все обязаны.
— Я ни разу не просила тебя покупать мне воду.
— А прокладки? Кто тебе их брал?
— Ты сам предложил.
— Вот именно! Я о тебе заботился, а ты меня даже за человека не держала.
— Забота перестаёт быть заботой, когда её потом выставляют счётом.
— Тогда верни деньги, раз такая принципиальная.
Я на секунду прикрыла глаза. Мне показалось, он просто злится и цепляется за первое, что приходит в голову, лишь бы задеть.
— Ладно, — произнесла я. — Если тебе так будет легче, я переведу.
Он замолчал, будто сам не ожидал, что я соглашусь.
— Всё. До последней гривны.
— Хорошо.
— У меня чеки есть.
— Хорошо.
— И не думай, что я прикалываюсь. Не вернёшь — пойду в суд.
— Андрей, ты сейчас требуешь оплатить подарки. Ты вообще слышишь себя?
— Мне плевать, как это со стороны выглядит. Я не собираюсь оставаться идиотом, которого развели на деньги.
— Ты уже очень стараешься им казаться.
Он молча сбросил вызов.
Минут через десять телефон снова пискнул. Он прислал длинный перечень: даты, суммы, названия магазинов.
Я сидела на кровати и смотрела на этот список. Удивляла даже не жадность. Больше всего било по нервам то, что он всё это время считал. Запоминал. Складывал. Берёг.
Следом пришли фотографии чеков. Некоторые уже почти выцвели. Андрей аккуратно разложил их на столе и снял сверху, как доказательства по уголовному делу.
Я не выдержала и написала:
«Можно было просто назвать итоговую сумму».
Ответ прилетел почти сразу:
«Я привык подтверждать слова документами».
«Ты оператор поломоечной машины, а не следователь».
«Не надо меня унижать».
Я посмотрела на экран и набрала:
«А продукты, которые ты ел у меня дома, тоже будем считать? Или это другое?»
На этот раз он молчал долго.
Потом всё-таки прислал:
«Не уводи разговор в сторону».
Я сидела на кухне. Передо мной стояла кружка с чаем, который успел остыть. За окном уже была густая темнота, и в стекле отражалось моё лицо — уставшее, злое и почему-то совсем спокойное.
Позвонила Полина.
— Ну? Что у вас там дальше? — спросила она без предисловий.
— Представь, Андрей требует вернуть деньги за подарки.
— В каком смысле?
— В прямом. За конфеты, воду, прокладки, туалетную бумагу…
Полина помолчала.
— Подожди. За прокладки?
— Да.
— Он сначала купил, а теперь выставил счёт?
— Именно.
— Дарья, он вообще осознаёт, насколько это дико?
— По-моему, он уверен, что таким образом меня наказывает.
— И что ты собираешься делать?
Я снова посмотрела на его список.
— Верну.
— Зачем?
— Не выношу долгов.
Полина тяжело выдохнула в трубку.
— Ты же понимаешь, что это не про деньги?
— Понимаю.
— Ты не обязана оплачивать то, что он сам решил купить.
— Знаю.
— Тогда почему?
Я провела пальцем по краю листа, лежавшего на столе.
— Потому что не хочу, чтобы между нами осталось хоть что-то. Ни долг, ни незакрытый разговор, ни причина снова появиться в моей жизни.
Полина ничего не сказала. И, наверное, это был самый правильный ответ.
Я открыла банковское приложение и перевела ему шестнадцать тысяч гривен. В назначении платежа написала: «Возврат средств согласно твоему списку».
Через минуту он позвонил.
— А проценты? — спросил Андрей.
— Переживёшь.
В трубке повисла тишина.
— Ты меня унизила, — наконец сказал он.
— Чем именно?
— Тем, что всё время твердила, будто я не развиваюсь. Что живу с матерью. Что работа у меня копеечная. Что веду себя как мальчишка.
— Я говорила то, что вижу.
— То, что видишь? Ты ещё слишком маленькая, чтобы рассуждать о таких вещах.
— Мне двадцать один. Но я хотя бы умею отвечать за себя.
— А я, значит, не умею?
— Ты сам сказал, что тебя всё устраивает и ничего менять ты не собираешься.
— И что? Я должен меняться по твоей указке?
— Ты никому ничего не должен. В этом и проблема.
Он зло усмехнулся.
— Ты ещё пожалеешь. Не думай, что найдёшь кого-то лучше.
— Тогда заведу кота, назову его Андрей и отнесу в ветклинику, чтобы ему отрезали бубенчики.
— Ты вообще ничего не понимаешь в настоящих отношениях.
— Может быть. Зато я точно знаю, что любовь не считают по чекам.
Он снова бросил трубку.
Я заблокировала его номер. Потом открыла мессенджеры и соцсети и везде сделала то же самое — без дрожащих рук, без сомнений, почти машинально.
Первые дни дались тяжело. Но скучала я не по Андрею. Я тосковала по тому человеку, которого сама себе придумала в самом начале. По взрослому, спокойному, надёжному мужчине. По тому, кто однажды сидел напротив меня в кофейне, сказал: «Я вообще наблюдательный человек», — и заставил меня улыбнуться.
Мне было жаль не его. Мне было жаль свои надежды. Те планы, которые пришлось вытащить из головы и выбросить, как ненужные билеты на поезд, в который я больше не сяду.
Через несколько недель я случайно увидела его возле чебуречной. Андрей стоял рядом с мотоциклом. Возле него и правда была женщина — полная, лет сорока. На ней были розовые лосины в обтяжку, жёлтый топик и синие босоножки.
Он заметил меня почти сразу. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом Андрей что-то сказал своей спутнице и пошёл ко мне.
Я не стала уходить.
— Привет, — произнёс он.
— Привет.
— Как жизнь?
— Нормально.
Он кивнул с таким видом, будто именно этого ответа и ждал.
— Видишь? Нашёл себе бизнес-леди. У неё сеть ювелирных бутиков. Обещает свозить меня в Монако.
Я перевела взгляд на женщину. Она стояла у мотоцикла, с явным удовольствием ела чебурек и запивала его пивом из пластикового стакана. На лице у неё было выражение человека, которому всё происходящее глубоко безразлично.
— Да, — сказала я. — По ней сразу видно: серьёзный бизнес.
— Не завидуй.
Я развернулась и пошла к метро, думая только об одном: завтра точно надо завести кота.
