— А чем тебе моя работа не подходит?
— Я не сказала, что она плохая. Просто ты сам не раз жаловался, что денег там платят мало.
— И что теперь? У матери пенсия нормальная, восемь тысяч гривен. Подкинет мне, если надо. Старикам-то куда тратить?
— Тебе правда не неловко брать деньги у мамы?
— А тебе какое дело? Ты уже за меня решила, как мне жить?
— Я всего лишь предлагаю подумать о другой работе. Более стабильной и с нормальной оплатой.
Я посмотрела на него и машинально сжала пальцами виски.
— Андрей, жить вместе — это не просто съехались и всё. Это ответственность.
— Опять началось, — поморщился он. — Любимые твои слова.
— Какие?
— Ответственность. Планы. Развитие. Вся эта ерунда.
Он будто пытался усмехнуться, но за этой усмешкой ясно слышалось раздражение, почти злость.
Я выдержала паузу и тихо спросила:
— Почему ты так упорно не хочешь съехать от мамы?
Андрей откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с вызовом.
— А что, моя мать тебе мешает?
— Я этого не говорила.
— Мне с ней нормально. Она меня любит. Между прочим, даже кредит оформила, чтобы я себе литровый байк купил. Миллион двести тысяч гривен, если что.
— Мне кажется, в тридцать пять лет мужчина уже должен жить отдельно от матери.
— Я сам разберусь, кому и где жить. И мама мной не командует.
— Правда? А в прошлый раз ты отказался ехать со мной на выходные за город только потому, что мама попросила помочь ей с покупками.
— Потому что ей действительно была нужна помощь.
В тот вечер Андрей позвонил матери прямо при мне.
— Мам, я у Дарьи… Да, ел… Нет, не поздно… Хорошо, завтра заеду… Конечно, мам.
Голос у него сразу стал другим — мягким, почти виноватым. Закончив разговор, он сунул телефон в карман.
— Мама просто спросила, когда я буду.
— А если мы станем жить вместе, ты тоже каждый вечер будешь перед ней отчитываться?
— Не начинай.
— Я и не начинаю.
Страшно мне стало не из-за того, что он живёт с матерью. Пугало другое: Андрей искренне не видел в этом ничего странного.
Разговор, после которого всё окончательно треснуло, случился в начале ноября. Несколько дней я ходила с тяжестью внутри и понимала: надо что-то сказать. Но нужных слов не находилось. Я не хотела скандала, не собиралась нападать или обвинять. Мне казалось, если я объясню спокойно, без крика, он всё-таки услышит.
В тот вечер Андрей приехал ко мне после смены. Вид у него был измученный, настроение — колючее. По дороге он успел выпить пива: не настолько, чтобы валиться с ног, но запах чувствовался сразу.
Я поставила перед ним тарелку с пюре и котлетами.
— Не буду, — буркнул он.
— Ты же сказал, что голодный.
— Не хочу я это. Картошка, котлеты… Хоть бы раз приготовила свиные яички. Я их обожаю.
Он плюхнулся на диван и включил телевизор. Я подошла и сделала звук тише.
— Нам надо поговорить.
Андрей тяжело выдохнул.
— Только не начинай опять.
Я села напротив него.
— Я не уверена, что нам стоит съезжаться.
Он резко повернул голову.
— Это ещё что значит?
— То и значит.
— Что произошло?
— Ничего одного. Просто всё накопилось.
— Ну конечно. Давай, выкладывай список претензий.
Я сцепила руки, чтобы он не заметил, как дрожат пальцы.
— Ты слишком часто пьёшь. Ты носишься на байке с бешеной скоростью и почти без защиты. Ты не хочешь искать другую работу, хотя сам постоянно недоволен зарплатой. Ты живёшь с мамой и позволяешь ей принимать за тебя решения. А стоит мне заговорить об этом — ты сразу злишься.
— И?
— Я не хочу строить семью с человеком, который считает всё это нормой.
Он засмеялся, но смех получился неприятным.
— Вот оно что. Значит, решила меня переделать.
— Нет.
— Да именно это ты и делаешь. Тебе не нравится моя жизнь, и ты хочешь, чтобы я стал удобным для тебя.
— Я не хочу жить рядом с человеком, который так относится к своей жизни.
— Да ты вообще понимаешь, кто за мной бегает? Фотомодели! В Дубай отдыхать зовут!
Обида подступила к горлу, но я заставила себя говорить ровно.
— Андрей, я просто думаю о последствиях.
— А я, по-твоему, думать не способен?
— Если бы думал, не летал бы по Киеву под двести.
— Это не твоё дело.
— Если мы пара, то моё.
— Мы не пара, если ты всё время лезешь с указаниями.
Я посмотрела на него и вдруг очень ясно поняла, что дальше притворяться нельзя.
— Тогда, наверное, нам и правда не стоит быть вместе.
Он замолчал. На несколько секунд злость на его лице сменилась растерянностью. Впервые за весь вечер. Но почти сразу она исчезла.
— Ты меня сейчас бросаешь?
— Я говорю, что мы не подходим друг другу.
— Нет. Это я решаю, подходим мы или нет.
— С чего вдруг ты?
— Потому что я мужчина.
Я даже не сразу осознала смысл сказанного.
— И что это должно означать?
— То и означает. В нормальных отношениях главный — мужчина, а не женщина, которая командует.
Он поднялся с дивана.
— И хватит мне выносить мозг своими теориями.
— Тебе вообще ничего не нужно, Андрей. Ни разговоров, ни советов, ни ответственности. Тебе нужна женщина, которая будет молчать, улыбаться и со всем соглашаться.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
— Эгоистка мне не подходит. Найду себе модель. Или бизнес-леди. Нормальную женщину, которая не будет пилить.
Внутри у меня будто что-то оборвалось.
— У тебя слишком высокое мнение о себе.
— А у тебя о себе — ещё выше. Только оснований никаких.
Он резко схватил куртку.
— Вот поэтому с тобой и невозможно.
— Со мной невозможно потому, что я не хочу становиться тебе второй мамой.
Его лицо мгновенно изменилось.
— Следи за языком.
— А ты хоть иногда следи за собственной жизнью.
Он так хлопнул дверью, что с полки сорвалась фотография и упала на пол.
Я почему-то думала, что после ухода он остынет. Что позвонит, извинится, признает, что сказал лишнее. Может быть, мы всё-таки сможем поговорить без крика.
Но звонка не было.
Примерно через час телефон коротко пискнул.
«Вот увидишь, я найду себе крутую фотомодель».
Я долго смотрела на экран. Потом набрала:
«Мне не нужно ничего доказывать».
Ответ пришёл почти сразу:
«Это ты всем доказываешь, какая умная. А на деле обычная глупая девчонка».
Я отложила телефон в сторону, но он тут же зазвонил.
— Что тебе нужно? — спросила я, приняв вызов.
— Ты со мной нормально разговаривай.
— После того, что ты мне написал?
