— Если всё-таки будем жить вместе, наладится, вот увидишь.
Я тогда ему поверила. Точнее, мне очень хотелось в это верить.
Впервые пьяным я увидела Андрея примерно через месяц после нашего знакомства. Мы условились встретиться возле метро. Я простояла там сначала двадцать минут, потом уже почти полчаса. Наконец он появился: раскрасневшийся, чрезмерно весёлый, смеялся громко и как-то нарочито.
— Привет, красотка! — протянул он и потянулся меня обнять.
От него тянуло водкой, поверх которой он пытался перебить запах жвачкой.
— Ты выпивал? — спросила я.
— Да так, чуть-чуть.
— Ты же на машине приехал?
— Да нормально я себя чувствую.
— Андрей, от тебя за версту несёт алкоголем.
Он недовольно скривился.
— Ну всё, началось. Один раз выпил — и я уже конченый алкоголик?
— Я не называю тебя алкоголиком. Я говорю, что ты пил и собираешься садиться за руль.
— Тогда поехали ко мне.
— Нет. Я не поеду в машине с человеком, который выпил.
Он посмотрел на меня так, словно я намеренно испортила ему весь вечер.
— Ты вообще расслабляться умеешь?
— Умею. Просто не таким способом.
В итоге машину он всё-таки оставил возле метро, и мы поехали ко мне. Всю дорогу Андрей сидел молча, смотрел в окно и время от времени тяжело вздыхал, будто его заставили совершить страшную жертву.
Дома я включила чайник.
— Воды налить? — спросила я.
— Не разговаривай со мной, как с малолетним.
Он плюхнулся на диван, скинул обувь и включил телевизор. Минут через десять уже спал.
А я стояла на кухне и смотрела, как в чайнике поднимается пар.
Потом такие вечера начали повторяться. Андрей мог выпить после смены и приехать ко мне. Иногда предупреждал заранее, иногда просто возникал на пороге. Стоило мне сказать, что запах спиртного мне неприятен, он сразу обижался.
— То есть ты меня принимаешь только тогда, когда я тебе удобен?
— Я хочу общаться с тобой, когда ты трезвый.
— А я хочу, чтобы меня не читали нотациями.
— Я не читаю тебе нотации.
— Вот именно этим ты и занимаешься.
Однажды он заявился поздно ночью и несколько минут ковырял ключом в замке, никак не попадая.
— Ты издеваешься? — спросила я, когда наконец открыла дверь.
— У тебя замок кривой.
— Замок нормальный.
Он вошёл, швырнул куртку на стул и вдруг расхохотался.
— А ты в курсе, что у тебя лицо сейчас злое?
— Я устала и хочу спать.
— Вот, опять всем недовольна.
Тогда я просто ушла в ванную и закрылась там на пару минут. Не потому что мне срочно нужно было умыться. Просто я боялась сказать ему что-нибудь резкое.
Наутро Андрей держался так, словно накануне ничего особенного не произошло.
— Чай будешь? — спросил он.
— Буду.
— А ты чего такая?
Я посмотрела на него внимательно.
— Ты правда не помнишь, как разговаривал вчера?
— Да нормально я разговаривал.
— Нет, не нормально.
— Значит, ты всё слишком близко к сердцу принимаешь.
Про мотоцикл я узнала случайно. В августе Андрей предложил мне прокатиться и приехал к моему дому на чёрном спортбайке. Даже в серый, пасмурный день он блестел так, будто его только что выкатили из салона.
— Садись, — сказал Андрей.
— Нет.
— Почему?
— У меня нет ни шлема, ни экипировки.
— Зачем пассажирке шлем? Да и экипа у меня самого нет. На кой он нужен? Мне шлема хватает. Нормальный, кстати. Китайский. На AliExpress взял за восемьсот гривен.
— Нет, Андрей.
Он снял шлем и усмехнулся.
— Испугалась?
— Да.
— Нормальные люди скорость любят.
Я не села. Он ещё минут десять пытался меня уговорить, потом раздражённо махнул рукой.
— Трусиха.
После этого он начал присылать мне видео. На одном ролике стрелка спидометра уходила за двести. Сначала я подумала, что он едет где-то за городом.
— Где это ты летишь? — спросила я.
— По городу.
— Ты совсем с ума сошёл?
— Дорога пустая была.
— А если кто-то выбежит? Если машина резко перестроится? Если ты не справишься?
— Я уже три месяца гоняю, с тех пор как права получил. Опыта у меня вагон.
— Андрей, это не игрушки.
— Ты просто не шаришь. Я отличный райдер. Марк Маркес и Валентино Росси рядом со мной — мотохлам.
На нём был только шлем. Ни куртки, ни защиты, ни нормальной обуви — футболка и обычные кроссовки. Я смотрела, как он несётся по ночной дороге между машинами, и у меня холодели руки.
— Зачем тебе вообще кому-то что-то доказывать? — спросила я.
— Потому что я не старик, чтобы ползти медленно и ещё в этом дурацком экипе. Тем более он дорогой и всё равно не спасает.
— Тогда зачем ты мне всё это присылаешь?
Он помолчал несколько секунд.
— Хотел, чтобы ты увидела, какой у тебя парень крутой.
— Я не вижу в этом крутости.
— Ты вообще умеешь за меня радоваться?
— Я радуюсь, когда ты возвращаешься живым.
— Дарь, все когда-нибудь умирают. А погибнуть на байке — мечта любого мотоциклиста. Сразу в рай без очереди.
— Спасибо, но мне такая философия непонятна.
После этого он несколько дней отвечал сухо, короткими фразами. А потом сказал, что я «душу его контролем».
Я пыталась объяснить спокойно:
— Я не хочу тебя контролировать. Я хочу, чтобы ты не рисковал жизнью, как подросток.
— А ты кто такая, чтобы решать, как мне жить?
Тогда я впервые ясно почувствовала: он не воспринимает меня как близкого человека, мнение которого можно хотя бы выслушать. Для него я была тем, кто мешает ему делать всё, что вздумается.
К осени я всё чаще ловила себя на мысли о нашем будущем совместном быте. Но чем ближе разговор подходил к реальности, тем отчётливее становилось: Андрей сам никуда двигаться не собирается.
Однажды мы сидели у меня на кухне. За окном монотонно шёл дождь.
— Давай всё-таки нормально обсудим, где мы будем жить, — сказала я.
Андрей жевал бутерброд и листал телефон.
— А что тут обсуждать?
— Если мы правда собираемся съезжаться, это надо решать заранее.
— Съедемся — разберёмся.
— Нет, так не получится. Нужно понимать расходы, обязанности, кто за что отвечает.
— Ты уже всё по пунктам расписала?
— Я просто хочу ясности.
— У тебя всегда всё по плану.
— И что в этом плохого?
— Всё.
Я устало выдохнула.
— У тебя сейчас зарплата небольшая. У меня тоже пока не огромная. Если мы захотим снять квартиру просторнее, придётся что-то менять.
— Например?
— Например, тебе можно поискать работу с более высокой оплатой.
Андрей отложил телефон на стол.
