— Ну что, Вера, снова поздравлять не с чем, — произнесла врач так ровно и буднично, что от этой сухости стало ещё больнее.
Женщина лет пятидесяти, с очками на тонкой цепочке, придвинула к себе папку, достала лист и положила его перед Верой. На бумаге были результаты обследования — её и Андрея.
— По анализам всё в порядке у вас обоих, — сказала врач и на секунду замялась. — Но…
Она беспомощно развела руками. Позже Вера не раз вспоминала именно этот жест: будто это короткое «но» можно было просто стряхнуть с пальцев и забыть.
Вера опустила взгляд на лист, но цифры расплывались перед глазами. Она видела только одну строку: беременность не подтверждена.
— То есть опять ничего? — спросила она, и голос предательски дрогнул.
Она тут же сжала губы. Только не здесь. Не в этом кабинете, где на стене висела яркая схема женской репродуктивной системы, а за дверью ждали другие женщины со своими надеждами и страхами.
— Да, — кивнула врач. — Но, может, вам стоит перестать так зацикливаться. Есть ведь и другие пути. Сейчас очень много детей ждут семью. Можно подарить счастье какому-нибудь малышу, сирот в Украине хватает. Или просто отпустить ситуацию и подождать. Возможно, сейчас ещё не ваше время.
«Не ваше время», — повторила про себя Вера уже в коридоре.
Эти слова царапнули сильнее всего именно потому, что прозвучали почти равнодушно, как разговор о перемене погоды. Не время. Будто речь шла об автобусе: не успела на этот — постоишь на остановке до следующего. Только сколько ждать? Год? Пять? До пятидесяти?
Она шла по коридору, упрямо глядя себе под ноги. Вера слишком хорошо знала себя: стоит случайно встретиться глазами с кем-нибудь из очереди — и она развалится на части прямо здесь, между кабинетом и регистратурой.
На улице всё выглядело почти издевательски прекрасным. Лето уже вступило в полную силу: раскалённый асфальт отдавал жаром, дети с визгом носились на самокатах, сталкивались, смеялись и снова мчались вперёд. Вера свернула с шумного тротуара на аллею в парке. Там было тише, людей меньше, и можно было хотя бы нормально вдохнуть.
«Подождать, — с горечью подумала она. — Сколько именно? Ещё один год? Пять? Десять?»
Больше всего её раздражали советы. Особенно те, что давали близкие, будто знали, как правильно жить с чужой болью. Подруга Настя однажды бросила с усмешкой: «Может, тебе мужика сменить? Как туфли: не подошли — берёшь другие». Тогда Вера только улыбнулась, чтобы не испортить вечер. А внутри всё болезненно сжалось.
Андрей не был для неё «туфлями». Он был её опорой, её тёплым домом, человеком, рядом с которым мир становился мягче. Она до сих пор помнила, как на первом курсе он случайно пролил кофе на её конспект и так долго, так неловко извинялся, что злиться на него оказалось невозможно. Уже тогда у неё мелькнула мысль: «Мой». И это чувство с тех пор ни разу не пошатнулось.
После университета их отношения незаметно перешли в тот взрослый этап, когда уже не хотелось расходиться по домам.
