Вам у нас понравится!
Первый гвоздь, вернее колышек, Тарас вбил в одну из майских суббот, когда земля ещё тянула холодом, а в воздухе смешивались запахи сырой листвы и талой воды. Ярина стояла рядом с термосом кофе в руках, наблюдала, как муж раскладывает чертёж фундамента, и ощущала странное сочетание тревоги и восторга — словно находишься на пороге чего-то огромного и не понимаешь, радоваться или насторожиться.
Этот участок они приобрели несколько лет назад — длинный, узкий, с перекосившимся забором и старой грушей в углу. Земля была запущенной, заросшей бурьяном; сосед слева держал кур, которые время от времени перелетали через сетку. Всем, кому они показывали владение, оно казалось безнадёжным. Виктор, муж сестры Тараса Роксоланы, прошёлся вдоль границы, пнул сапогом твёрдый ком земли и хмыкнул:
— Ну, вам решать. Я бы не стал брать.
Роксолана ничего не сказала, но выражение её лица говорило само за себя.
Родители Тараса жили в другом городе и смотреть участок не приехали — сослались на самочувствие. Лариса по телефону произнесла: «Главное, чтобы хуже не вышло». Что именно могло стать хуже, она уточнять не стала.
Так всё и началось — вдвоём, без фанфар и без чьего-либо одобрения.
Первое лето целиком ушло на фундамент. Тарас приезжал туда каждые выходные — иногда один, иногда с Яриной, реже с друзьями, если удавалось кого-то уговорить. Ярина брала отгулы, привозила еду, помогала по мере сил: орудовала лопатой, принимала доски, подавала инструменты. По вечерам они устраивались прямо на земле, прислоняясь к старой груше, пили чай из термоса и молчали. И это молчание не давило — наоборот, согревало.
Деньги закончились раньше, чем подошло к концу первое лето.
В строительстве так случается — к тому времени они уже это поняли. Смета неизменно остаётся лишь наброском. Материалы растут в цене, что-то приходится переделывать, что-то идёт наперекосяк. Тарас взял подработку — принимал заказы по выходным, вёл дополнительные проекты. Ярина отказалась от абонемента в фитнес-клуб, от новой зимней куртки и от поездки к морю, которую они откладывали уже третий год.
— Ничего, — говорила она. — Ещё накупаемся.
— Обязательно, — отвечал Тарас.
К середине второго лета стало очевидно: собственных средств до конца сезона не хватит. Требовалась сумма — не запредельная, но чувствительная. Тарас поговорил с Александром — тот только развёл руками, напомнив про ипотеку. Ярина позвонила матери. Лариса сказала, что деньги есть, но они отложены на лечение зубов, и трогать их она не собирается. И добавила, будто между прочим:
— Вы бы не спешили так. Куда вам гнаться?
Тогда Тарас набрал Роксолану.
Сестра выслушала его внимательно. Помолчала, а потом ответила ровно, почти официально:
— Тарас, мы не банк. У нас свои траты, дети растут, ты же понимаешь.
Он понимал. Поблагодарил и отключился.
В тот вечер они сидели на кухне своей съёмной квартиры с видом на чужую кирпичную стену и долго не произносили ни слова. Потом Ярина молча поднялась, поставила чайник и сказала:
— Оформим кредит.
— Да, — согласился Тарас. — Оформим.
Так пролетело ещё одно лето. Затем следующее.
Стены выросли в третий сезон — Ярина помнила тот день до мельчайших деталей: как они стояли рядом и смотрели на то, что ещё недавно было пустотой, а теперь обрело форму, объём, стало будущими комнатами. Тогда она неожиданно расплакалась — тихо, без причины, просто что-то внутри переполнилось и вылилось слезами.
Тарас не стал расспрашивать. Он лишь обнял её и держал, пока она не успокоилась.
На четвёртый год взялись за крышу.
И всё это время из родных на участок так никто и не приехал — хотя они не раз звали и приглашали.
