— Мы не ссорились, — спокойно ответила Ярина. — Я всего лишь сказала тебе правду.
— Ладно, ладно. А если приехать? Просто взглянуть, на один день?
Ярина на мгновение задумалась.
— Приезжайте. На денёк — можно.
Роксолана появилась в воскресенье — вместе с Виктором и детьми. Андрей, Маргарита и Степан тут же разлетелись по участку, словно их только что выпустили из тесной коробки. Виктор быстро отыскал Тараса, и они устроились у забора, увлечённо обсуждая что‑то своё. Роксолана неспешно обходила дом: проводила ладонью по стенам, задерживалась у полок, заглядывала в спальни. Ярина ничего не поясняла — просто сопровождала её молча.
— Красиво, — тихо произнесла Роксолана в какой-то момент, без намёка на подтекст. — И правда красиво.
— Спасибо.
— Долго же вы с этим возились…
— Да. Немало времени ушло.
Они вышли на веранду. Внизу дети пытались поймать соседского кота — тот ускользал и с достоинством возвращался на прежнее место. Виктор с Тарасом смеялись у ограды.
— Тогда я не подумала, — сказала Роксолана. В её голосе не звучало извинения — лишь сухая констатация. — Про кредитное бюро. Это было резко.
Ярина перевела взгляд на грушу.
— Было.
— Вы ведь просили совсем немного.
— Да, немного.
Роксолана замолчала.
— Ну что теперь…
— Ничего, — ответила Ярина. — Просто знай.
Они не обнимались и не устраивали показного примирения. Ни тостов, ни громких слов. Просто стояли рядом, смотрели на сад, и напряжение между ними не исчезло полностью, но осело — словно пыль после порыва ветра.
Осенью здесь впервые отпраздновали день рождения Тараса.
Собралось около десятка человек — в основном друзья, пара коллег. Кто-то принёс бутылку вина, кто-то — торт. Разожгли костёр: Тарас давно мечтал обустроить аккуратное кострище и в сентябре сложил его из светлого камня. Ярина приготовила свою фирменную картошку с розмарином.
Стоя у огня, она смотрела на этих людей — смеющихся, тянущихся к теплу, переговаривающихся — и чувствовала: вот теперь всё встало на место. Дом стал настоящим домом. Не просто стенами под крышей, а пространством, где хочется оставаться и куда тянет возвращаться.
Тарас подошёл сзади и обнял её за плечи.
— О чём задумалась?
— О том, что у нас получилось.
— Получилось.
— Помнишь наш первый май? Ты размечал фундамент, а я стояла рядом с термосом.
— Конечно, помню.
— Мне тогда было немного страшно.
— И мне тоже.
— Правда?
— А как же.
Ярина прижалась к нему.
— Хорошо, что мы не отступили.
— Да, это точно.
Костёр тихо потрескивал. Где-то в стороне Мирослав рассказывал очередную историю, и там раздался громкий смех. Небо было тёмным, чистым, с редкими холодными звёздами — такими, какие видны только за городом, когда вокруг нет фонарей.
Ярина смотрела вверх и думала: кредиты постепенно закроются. Обиды утихнут. Роксолана, возможно, станет ближе — а может, и нет, и это тоже можно пережить. Будут шашлыки, немного неловкие разговоры и дети, гоняющие чужих котов по участку.
И всё равно это её дом. Их дом. Построенный вдвоём за пять долгих лет — без фанфар и без посторонней помощи. Теперь он стоит среди деревьев — тёплый, живой, просторный.
— Кажется, картошка готова, — сказала она.
— Пойдём посмотрим, — откликнулся Тарас.
И они направились к огню, к друзьям, к запаху розмарина и дыма, к своему дому, который начался однажды холодным майским утром и привёл их сюда — к этому вечеру, к этому небу, к этой спокойной, нетяжёлой тишине.
А груша в дальнем углу уже сбрасывала последние листья — крупные, золотистые. Они опускались медленно, словно прощаясь с летом, которое оказалось таким светлым.
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.
