— Что?! — он застыл. — Отпуск только начался!
— Для нас он закончился. Я поняла одну вещь: я не хочу проводить эти две недели, прячась от собственного мужа. И я не хочу, чтобы мой сын видел, как его мать превращают в тягловую силу для тех, кто даже не говорит «спасибо».
Я положила пакет с лекарствами на столик и вышла. Дмитрий не побежал за мной. Он остался стоять в центре роскошного холла, окруженный «родной кровью», которая в этот момент начала громко делить пачку чипсов.
Часть III: Пустой перрон
Вернувшись домой, я первым делом сменила замки. Это казалось излишним, почти мелодраматичным, но мне нужно было физическое ощущение преграды между моей жизнью и тем хаосом, который Дмитрий считал «семьей».
Через десять дней он вернулся. Я узнала об этом по яростному стуку в дверь и крикам в подъезде. К нему присоединилась Олёна — она приехала «встречать героев».
— Открой немедленно! — орала золовка. — Ты заставила моего брата мучиться! Дети приехали бледные, замученные! Ты бросила их в чужой стране!
Я открыла дверь, но не убрала цепочку. За спиной Олёны стоял Дмитрий. Он похудел, осунулся, в его взгляде больше не было той уверенности «хозяина жизни». Рядом стояла Галина Петровна, поджимая губы.
— Вероника, — начала свекровь ледяным тоном, — мы пришли за вещами Дмитрия. Раз ты решила окончательно порвать с семьей, мы не будем тебя задерживать. Но помни: ты лишаешь сына отца.
— Нет, Галина Петровна, — ответила я, глядя прямо в её колючие глаза. — Я лишаю сына роли прислуги при ваших внуках. А отец… если он захочет быть отцом, он найдет дорогу. Но без вас. И без Олёны.
Дмитрий молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах я вдруг увидела проблеск осознания. Но Олёна дернула его за рукав:
— Пойдем, Дима! Пусть сидит в своей конуре, раз она такая гордая. Мы найдем тебе нормальную женщину, которая ценит родство!
Они ушли. Квартира погрузилась в тишину, которая поначалу казалась целебной.
Часть IV: Осколки на песке
Прошло полгода. Жизнь потекла по новому руслу. Развод прошел на удивление тихо — Дмитрий почти не спорил, лишь иногда присылал сообщения, полные тоски и жалоб на мать, которая теперь «пилила» уже его самого.
Олёна быстро нашла себе другого «спонсора» — дальнего родственника из деревни, которому тоже начала подбрасывать мальчишек.
