Часть I: Ультиматум за завтраком
— Послушай, Марина, — Олег произнес это удивительно буднично, даже не отрываясь от экрана планшета. — Давай расставим точки. Или ты принимаешь ситуацию и мы живем дальше, или собираешь вещи и уезжаешь.
Я замерла с чайником в руке. Пар обжигал пальцы, но я не двигалась.
— Повтори, пожалуйста.
— Прощаешь — остаешься. Не прощаешь — едешь к матери. Мне надоели эти бесконечные выяснения отношений. Я мужчина, у меня есть потребности.
— С кем? — мой голос прозвучал чужо и надтреснуто.
— Кристина из юридического. Ничего серьезного, просто эпизод. Ты вечно в своих таблицах, в своих проектах, на меня времени нет. Я человек, а не предмет мебели.
— Олег.
— Что?
— Для начала — убери за собой крошки. И давай проясним: ты ставишь мне условие в моей собственной квартире? В доме, который мне подарил отец еще до того, как ты появился в моей жизни?
Олег наконец поднял глаза. В них не было раскаяния — только холодная самоуверенность человека, который привык, что ему всё сходит с рук.
— Квартира — это формальность. Мы семья. А семья — это когда женщина умеет быть мудрой и закрывать глаза на мелочи. Я обозначил позицию. Подумай до вечера. Без истерик.
Он встал, накинул пиджак и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Этот щелчок замка стал для меня сигналом. Внутри что-то окончательно оборвалось — не с грохотом, а с тихим, сухим шелестом, как падает пожелтевший лист.
Я открыла заметки в телефоне.
1. Замена замков (срочно).
2. Коробки для вещей.
3. Отключить его доступ к умному дому.
4. Позвонить Лене.
— Он правда это сказал? — Лена, моя лучшая подруга, едва не захлебнулась возмущением в трубке. — «Прощай или уходи»? Он в своем уме?
— Он абсолютно сполпокоен, Лен. Он искренне верит, что я никуда не денусь. Что мне некуда идти. Он забыл, что идти нужно не мне.
— Я выезжаю. Привезу скотч и мешки. Действуем быстро.
Часть II: Реконструкция пространства
Весь день прошел в лихорадочном ритме. Мастер-слесарь заменил личинку замка к полудню. Курьер привез гору картонных коробок. Я методично обходила комнаты, снимая с полок всё, что принадлежало ему.
Его коллекционные фигурки, дорогие часы, ворох брендовой одежды, которую я сама помогала ему выбирать. Каждая вещь была пропитана его парфюмом, но теперь этот запах вызывал у меня только тошноту.
Я упаковывала его жизнь в картон, фотографируя содержимое каждой коробки. Я не хотела, чтобы завтра он обвинил меня в краже или порче имущества.
От Олега пришло сообщение: «Буду в семь. Остынь. Вечером сходим в ресторан, отметим наше примирение».
Я перевела телефон в режим «не беспокоить».
Лена приехала с огромным термосом кофе и боевым настроем. Мы работали молча. К пяти часам вечера в прихожей выросла стена из двенадцати коробок.
— Ты уверена, что не хочешь поговорить? — спросила Лена, глядя на запертую дверь.
— О чем? Он уже всё сказал. Он предложил мне выбор между самоуважением и ложью. Я выбрала.
