Часть IV: Горький финал
Я поехала туда. Не знаю зачем. Может быть, хотела посмотреть ему в глаза и спросить «почему?». Или просто хотела закрыть этот гештальт.
Олег лежал в палате интенсивной терапии. Весь в бинтах, на аппарате ИВЛ. От его былой красоты и заносчивости не осталось и следа. Он был сломленным, жалким существом.
Его мать сидела рядом. Увидев меня, она даже не шелохнулась.
— Довольна? — прошептала она. — Выгнала его, и вот… Если бы он остался дома, ничего бы не случилось. Это ты виновата.
Я не стала спорить. Бессмысленно доказывать что-то человеку, чье мировоззрение ограничено слепой любовью к сыну-подлецу.
Самое страшное выяснилось позже. Все деньги, которые Олег украл у меня и клиентов, он потерял за одну ночь. Кристина оказалась заядлой игроманкой. Она убедила его вложить деньги в «беспроигрышную схему» в подпольном казино, надеясь удвоить куш и уехать на острова. Они проиграли всё до последнего цента. Авария случилась, когда они в панике пытались скрыться от кредиторов, которым задолжали еще больше.
Олег выжил, но остался инвалидом. Он больше никогда не сможет ходить, а его мозг пострадал настолько, что он едва узнает людей.
Эпилог: Урок пустоты
Прошел год. Я сижу на той же кухне, где когда-то слушала ультиматум. Квартира снова обставлена по моему вкусу. Денег нет, я выплачиваю долги, которые Олег успел набрать на мое имя через общие кредитные карты, но я работаю.
Поучительность этой истории не в том, что зло наказано. Зло наказало само себя, причем с избыточной жестокостью.
Поучительность в том, что я слишком долго игнорировала «красные флаги». Я видела его эгоизм, его пренебрежение, его холодность, но оправдывала это «сложным характером» или своей «занятостью».
Я сама позволила ему построить этот фундамент из лжи, потому что боялась разрушить иллюзию счастливой семьи.
Иногда нужно поменять замки гораздо раньше, чем тебе изменят. Нужно менять их в тот момент, когда ты впервые слышишь, что твои чувства — это «истерика», а твоя собственность — «формальность».
Вчера я видела Олега в парке. Его мать катила инвалидную коляску. Он смотрел в одну точку, пуская слюну, и теребил край пледа. Мимо проходила молодая пара, они смеялись. Олег даже не повернул головы.
Я прошла мимо, не оборачиваясь. У меня больше не было к нему ни ненависти, ни жалости. Только бесконечная тишина внутри.
Самое грустное в этой истории то, что на месте этой пустоты когда-то была любовь. Но она сгорела дотла, не оставив даже пепла. Просто чистое, стерильное «ничего».
