Оксана наблюдала, как на матовой поверхности дорогого смартфона Михайло переливаются лучи утреннего солнца. Аппарат едва слышно вибрировал и понемногу сдвигался к самому краю мраморной столешницы. На дисплее светилось: «Инвестор. Срочно». Оксана отлично понимала, что под этим «инвестором» скрывается женщина в кружевном белье, к тому же пишущая с орфографическими ошибками. Но сейчас её волновал не роман на стороне. Куда сильнее тревожил ледяной холод, давно поселившийся в квартире, цена которой равнялась трём её прошлым жизням.
Михайло вышел из ванной, обмотавшись мягким полотенцем, за которое в прежние годы Оксана отдала бы две свои капитанские зарплаты. Он даже не удостоил её взглядом — сразу потянулся к телефону. Пальцы, привыкшие к строкам кода, скользили по экрану с такой скоростью, будто речь шла не о переписке, а о разминировании.
— Михайло, нам нужно обсудить счета, которые ты открыл на моё имя, — спокойно произнесла Оксана тем сухим, почти служебным тоном, от которого когда-то у подозреваемых начинали дрожать колени.
Он замер, затем неторопливо повернул голову. В его глазах она уловила состояние, которое оперативники называли просто: потерял берега. Взгляд был полон и презрения, и уверенности в собственной неуязвимости.
— Оксана, я занят. Пойди… выбери новые шторы, например. Для этого твоего образования вполне достаточно, — он небрежно швырнул телефон на стол. — И не лезь в мои финансовые конструкции. В них ты разбираешься так же, как я в балете.
— Эти «конструкции» тянут на серьёзную статью, Михайло. Легализация средств. Ты проводишь через мои счета переводы без какой-либо фактуры. Если завтра появится проверка, «шторы выбирать» мне придётся уже в камере.
Михайло коротко хмыкнул. Смех прозвучал сухо и колко, словно ломался тонкий лёд. Он подошёл почти вплотную, окутывая её дорогим ароматом и холодным превосходством.
— Слушай внимательно, «капитанша». Ты здесь живёшь, ешь и спишь только потому, что я это позволяю. На бумаге ты — идеальный буфер: чистая биография, служба в прошлом, имущества почти нет. — Он указал пальцем в сторону её груди, не касаясь халата. — Ты здесь никто, просто кошелёк! — бросил он, отворачиваясь к шкафу. — И если ещё раз заговоришь о статьях, налогах или проверках, я всё оформлю так, что ты сама признаешься в создании схемы. У меня лучшие адвокаты, а у тебя — старое удостоверение в ящике, которым разве что бутылки открывать.
Оксана не шелохнулась. Она ощутила, как на затылке часто и резко запульсировала вена. Тело не лгало: внутри уже включился режим полной готовности.
— Ты уверен, Михайло? — тихо спросила она, не сводя взгляда с его спины.
— Абсолютно. Завтра приедет курьер, подпишешь доверенность на управление криптокошельком. Это не обсуждается. Иначе в этой квартире ты не задержишься.
Михайло скрылся в спальне, громко хлопнув дверью. Оксана осталась на кухне одна. Медленно опустилась на корточки, будто поправляя ковёр возле массивного кожаного дивана. Пальцы скользнули под край обивки и нащупали крошечный предмет размером с монету. Старый «жучок» модели СТ-032 — надёжная техника, оставшаяся у неё со времён последнего серьёзного рейда. Спецсредство из прошлой жизни исправно фиксировало каждое слово «одарённого айтишника».
Она понимала: одной записи недостаточно. Чтобы прижать такого, как Михайло, требовалась не просто болтовня, а чёткая связка — намерение, действие и документ.
Вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял молодой человек в строгом костюме.
— Оксана? Я от Михайло. Привёз документы на подпись.
Она взяла папку и быстро пробежала глазами текст. Это была вовсе не обычная доверенность.
Перед ней лежал почти готовый сценарий признания в преступной схеме.
