Избушка Пелагеи стояла на высоком берегу озера. Самой знахарке на вид было то ли восемьдесят, то ли сто пятьдесят. Глаза её, прозрачные, как озерная вода, смотрели не на Максима, а сквозь него.
— Положи в горницу, — коротко бросила она.
Максим уложил дочь на узкую лавку, застеленную пахучими травами. Пелагея подошла, провела морщинистой рукой над телом девочки. Алиса вдруг глубоко вздохнула и впервые за неделю открыла глаза.
— Пить… — прошептала она.
Максим тут же потянулся за бутылкой с отваром, который дала Алина, но Пелагея резко перехватила его руку.
— Не давай. Принеси воды из колодца. Живой.
Когда девочка выпила колодезной воды, её щеки, к изумлению Максима, порозовели. Пелагея наклонилась к самому уху Алисы, долго слушала её дыхание, а потом начала шептать что-то ритмичное, похожее на шелест листьев.
Через час Алиса уснула спокойным, глубоким сном. Максим вышел на крыльцо, чувствуя, как с плеч падает бетонная плита.
— Она поправится? — спросил он подошедшую знахарку.
Пелагея долго молчала, глядя на закатное солнце. А потом произнесла слова, от которых у Максима кровь застыла в жилах:
— Дитё твое не болело вовсе. Её ТРАВИЛИ, милок. Медленно, по капле, в утробу яд лили. Сладкий яд, незаметный. Тот, кто рядом был, тот и губил.
Максим побледнел.
— О чем вы? Кто? Дома только я и Алина…
Старуха посмотрела на него с бесконечной жалостью:
— В еде её смерть сидела. В тех склянках, что ты в сумке несешь. Не вози её больше к тем, кто «лечит» через тарелку. Ей не врачи нужны были, а чистая земля.
Глава 3: Возвращение и маскарад
Максим не стал устраивать скандал по телефону. Он вернулся домой через три дня, оставив Алису под присмотром Степана в лесной избушке (Пелагея велела девочке пробыть там неделю на «чистой воде»).
Дома Алину он застал в слезах. Она металась по гостиной, заламывая руки.
— Где она?! Как ты мог её оставить в лесу у какой-то шарлатанки?! Максим, ты убил нашу дочь!
Максим смотрел на неё, и ему казалось, что он видит незнакомку. Тихая, заботливая Алина. Женщина, которая «спасала» Алису диетами. Он вспомнил, как она всегда сама готовила соки и муссы. Как не подпускала никого к кухне.
— Пелагея сказала, что Лиса идет на поправку, — холодно произнес он. — Нужно просто проанализировать её питание.
При упоминании анализов питания в глазах Алины на мгновение промелькнул животный ужас. Она тут же взяла себя в руки.
— Конечно. Я всё приготовлю к её возвращению.
Максим ничего не сказал. Ночью, когда жена уснула, он прокрался в её кабинет. Он никогда не лез в её дела, считая её диетологию безобидным хобби. В потайном ящике стола он нашел блокнот.
