— Ключи положи на тумбочку, — жёстко велела она.
Полина молча швырнула связку на поверхность.
— И ещё, — свекровь сощурилась, разглядывая детские ботинки. — Возьми тёплые носки. Шерстяные. А то ноги отморозят, пока будешь мотаться по городу. Лечение потом влетит в копейку.
В её тоне не слышалось ни капли участия — лишь сухое замечание, словно прогноз погоды.
— Благодарю за совет, — Полина выдержала её взгляд. — Я всё запомню. Каждую вашу фразу.
Богдан из комнаты так и не появился. Он старательно натирал стекло аквариума специальной губкой.
Полина распахнула тяжёлую дверь подъезда. Ледяной воздух ударил в грудь, обжёг лёгкие, сбил дыхание. Девочки тут же прижались к ней.
За спиной отчётливо щёлкнул замок. Два раза подряд. Чётко и размеренно. Щёлк-щёлк. Будто захлопнулась сама вселенная.
Они замерли на крыльце. Вокруг — густая темнота, прорезанная жёлтым светом фонарей, и пронизывающий до звона холод. Татьяна первой не выдержала — тихо всхлипнула.
— Мам, у меня нос щиплет…
— Сейчас, потерпи, — Полина дрожащими пальцами пыталась вызвать такси. Экран не реагировал, приложение зависло.
Она крепче обняла дочерей, ощущая, как их озноб передаётся ей самой. В эту минуту мягкость исчезла. Внутри рождался лёд — твёрдый, режущий, как корка на асфальте под ногами.
— Мам, а мы не умрём? — спросила Марта, наблюдая за облачком пара изо рта.
— Нет, — коротко ответила Полина. — Мы будем жить лучше всех. Слышишь? Лучше всех.
*
Минуло восемь лет.
Полина находилась в своей мастерской. Перед ней лежал эскиз витража для нового торгового центра. Её имя теперь было на слуху у многих заказчиков. Она приобрела просторную квартиру с широкими окнами, а девочки учились в престижной гимназии.
Телефон на столе задрожал. Номер был незнакомым.
— Слушаю.
— Полина… — голос звучал глухо и неровно. — Это Богдан.
Она не сразу узнала его. Тот Богдан, которого она помнила, говорил лениво и самоуверенно. Этот запинался.
— Что тебе нужно? — спокойно произнесла она, без приветствий и лишних чувств.
— Мама… Месяц назад у неё случился инсульт. Я перевёз её к себе, но… Полин, это кошмар. Сиделки не задерживаются. Она кричит, швыряет еду. Я не могу работать, рыбы без ухода гибнут, контракт срывается.
— И что? — Полина взяла карандаш и начала заштриховывать фон на рисунке.
— Она всё время зовёт тебя. Не понимаю почему. Твердит: «Полину позовите». Может, хочет попросить прощения? Полин, помоги. Я заплачу сколько скажешь. Просто приедь, поговори с ней, успокой. У меня новая жена, она ждёт ребёнка, она этого не выдержит — уйдёт!
Полина медленно положила карандаш. Внутри поднялась тёмная, почти радостная волна. Хотелось рассмеяться.
— Поступай как знаешь, Богдан, — произнесла она его же словами. — Вызови «Комфорт плюс».
— Полина, не будь такой! Я по-человечески прошу! Мы ведь не чужие! Мы жили вместе!
— Я отлично помню, как мы жили. И помню, как это закончилось. Прощай.
Она сбросила вызов.
