— Из-за чего? Вы поругались?
Я вздохнула. Сказать правду по телефону было невозможно. Но и врать я больше не могла. Физически не могла.
— Приезжай на выходные, дочка. Поговорим.
Часть 2. Другая сторона
Оля приехала в субботу. Мы сидели в маленьком кафе при гостинице. Она смотрела на меня своими огромными, отцовскими глазами, и я видела, как в них плещется тревога.
Я рассказала ей всё. Про звонок, про Мишеньку, про четыре года платежей. Оля слушала молча, только пальцы её всё сильнее сжимали чашку с чаем. Когда я закончила, она долго смотрела в окно.
— Значит, у меня есть брат, — наконец произнесла она.
— Получается, так.
— И папа врал нам пять лет. Пять лет он жил на две семьи. Приезжал к нам в Екатеринбург, дарил подарки, улыбался… а потом ехал к нему?
— Я не знаю их графика, Оля. Но по документам — да.
Оля резко встала.
— Я к нему поеду. Сейчас. В ту квартиру.
— Не надо, дочка. Не делай этого.
— Нет, мама. Я хочу посмотреть ему в глаза. Не тебе, не этой женщине. Ему.
Она ушла, оставив меня одну. Я заказала еще одну чашку кофе, хотя сердце и так колотилось слишком быстро. Я понимала её ярость.
Это была не просто измена мужа жене. Это было предательство отца. Он разрушил её образ идеального дома, её веру в незыблемость нашей семьи.
Вечером она прислала сообщение: «Я улетаю домой. С ним не о чем говорить. Он плакал и просил не рассказывать Антону. Сказал, что это погубит его репутацию. Мама, он жалкий».
Слово «жалкий» жгло меня. Я помнила Вадима другим. Сильным, надежным, человеком слова. Куда делся тот мужчина? Или его никогда не было?
Прошел месяц. Я подала на развод. Вадим сначала отказывался подписывать бумаги, присылал огромные букеты в гостиницу, караулил меня у работы.
Однажды он всё-таки поймал меня на выходе из офиса. Был вечер, закатное солнце било в окна бизнес-центра. Он выглядел плохо — похудел, под глазами залегли темные круги.
— Ира, послушай меня. Только пять минут.
— О чем нам говорить, Вадим? Адвокаты всё решат.
— Она ушла от меня, — вдруг сказал он.
