Тетяна медленно выпрямилась на стуле, сложила руки перед собой и уже собиралась ответить.
— Оксана, — произнесла она сдержанно, — не думала, что ты поднимешь это именно сегодня. В день рождения…
— Мы все здесь собрались, — перебил Максим. Голос у него звучал непривычно глухо и размеренно; он подбирал слова прямо по ходу, будто сам только сейчас осознавал сказанное. — Мам, я специально пересмотрел даты. За всё время я приезжал один раз. Оксана — шесть. Это… так быть не должно.
— Максим, ну зачем сейчас…
— Нет, — твёрже повторил он. — Это действительно неправильно.
Юлия всё это время сидела, не поднимая глаз, разглядывая узор на скатерти.
— Юль, — мягко обратилась к ней Оксана, — я не собираюсь устраивать войну. Но ты ведь понимаешь, о чём речь?
Юлия медленно подняла взгляд. Пауза затянулась на несколько секунд.
— Понимаю, — ответила она тихо. — И извини.
Слова прозвучали без оправданий и лишних объяснений — просто, почти буднично. Но тишина за столом стала уже другой: не напряжённой, а скорее задумчивой.
Тетяна взяла телефон, открыла заметки с графиком, который раньше демонстрировала всем, посмотрела на экран и, ничего не сказав, заблокировала его.
— Ладно, — произнесла она после короткой паузы. — Разберёмся позже.
Лариса, почувствовав, что атмосфера изменилась, поспешила собираться домой — непривычно рано для неё.
На следующий день Юлия позвонила сама. Оксана ответила почти сразу.
— Хочу спокойно поговорить. Без зрителей, — начала Юлия.
— Я слушаю.
— Я правда не всегда болела, — призналась она. — Просто… с мамой мне тяжело. Она давит, я раздражаюсь, мы начинаем спорить. Иногда проще сказать, что не приеду по состоянию здоровья. Я понимаю, что в итоге всё сваливалось на тебя.
— Да, сваливалось, — спокойно подтвердила Оксана.
— Ты на меня обижаешься?
— Нет. Мне важно другое — чтобы было честно. Если ты едешь, еду и я. Если не едешь — я не обязана закрывать всё одна.
— Справедливо, — вздохнула Юлия. В её голосе послышалось облегчение, будто она давно носила этот разговор в себе и наконец-то решилась.
Они ещё минут десять осторожно обсуждали детали, подбирая интонации, как люди, которые давно не говорили по-настоящему. Конечно, за один звонок подругами они не стали, но напряжение между ними заметно ослабло.
Вечером Максим подсел к Оксане на диван.
— Ты давно всё это считала? — спросил он. — Таблицу эту.
— С самых первых выходных, — ответила она.
Он кивнул, глядя в пол.
— Надо было мне раньше обратить внимание…
— Надо было, — без укора согласилась Оксана.
Максим осторожно взял её за руку. Она не отстранилась.
— Мама звонила после того, как ты ушла, — сказал он. — Сказала, что ты всё специально раздула.
— Правда так думает?
— Да. — Он помолчал. — Я сказал ей, что цифры — не фантазия.
Оксана ничего не добавила.
Через три дня в семейном чате появилось сообщение от Тетяны. Без таблиц и подсчётов. Просто: «Буду благодарна, если кто сможет приехать в следующую субботу. Напишите, кому удобно».
Оксана прочитала и решила не отвечать сразу.
Юлия первой написала: «Я приеду. Буду к десяти».
Максим добавил: «Я тоже».
Оксана посмотрела на экран ещё раз и напечатала: «Смогу в воскресенье».
Ответ от Тетяны пришёл спустя несколько минут: «Хорошо. Спасибо».
Ни намёков, ни комментариев — только короткая благодарность.
Оксана отложила телефон и вернулась к рабочему отчёту. На мониторе ровными столбцами тянулись цифры. Она проверила нужную строку, сверила данные и поставила отметку. Баланс сошёлся.
Спустя неделю Тетяна позвонила ей сама. Не по поводу грядок и не с просьбой о помощи. Разговор начался неожиданно:
— Мне нужно кое-что рассказать тебе о Юлии.
То, что она сообщила дальше, полностью меняло взгляд на прошлые годы — и объясняло, почему Юлия так упорно избегала дачи. Продолжение следует.
