— Ты правда считаешь, что я ничего не вижу?
Оксана произнесла это тихо, но отчётливо, разбирая пакеты из супермаркета и выкладывая продукты на кухонный стол. Тарас расположился на диване с телефоном в руке и даже не соизволил поднять взгляд.
— О чём ты вообще? — бросил он рассеянно.
— О том, что уже семь лет подряд в новогоднюю ночь я не выхожу из кухни. Я готовлю, подаю, убираю, пока твоя мама с Ларисой сидят за столом и обсуждают, как я «сдала» и постарела. С меня хватит. Больше этого не будет.
Тарас наконец оторвался от экрана и посмотрел на неё.
— Ты сейчас серьёзно? У нас так принято. Приезжает мама, Лариса с семьёй, дети бегают… Это же родные люди.
— Это твои родные, — спокойно ответила Оксана. — А я в этом доме как обслуживающий персонал. Мы с Назаром поедем к моим родителям. Папа залил каток во дворе, сын только об этом и говорит. Хочешь — поехали с нами. Не хочешь — оставайся. Решай сам.
Тарас резко поднялся. Лицо его вытянулось от неожиданности.
— Ты в своём уме? Это невозможно. На нас всё завязано! Мама закупилась, Лариса подарки приготовила. Ты что, собираешься испортить праздник всем?
Оксана стремительно развернулась. Пакет с луком она с силой бросила на стол.
— Всем? Мне, если честно, безразлично, что будет «всем». Мне тридцать восемь, и я устала жить так, как удобно другим.
— Ты жена. Это твоя обязанность. Кто будет готовить?
— Понятия не имею. Может, твоя мама. Или Лариса. А может, ты сам — раз уж так отстаиваешь традиции.
Он сложил руки на груди и усмехнулся.
— Да никуда ты не поедешь. Остынешь, подумаешь и всё поймёшь.
Она не стала спорить. Просто отвернулась и продолжила заниматься делами. Тарас ещё немного постоял, потом пожал плечами и вернулся к дивану. В его голове не укладывалось, что она способна на такой шаг. Он был уверен: через день-два всё забудется.
Но она не изменила решения.
Утром тридцатого декабря Оксана разбудила Назара на рассвете.
— Вставай, собираемся. Едем к дедушке.
Мальчик мгновенно вскочил с кровати.
— Правда? На каток? Мам, а папа с нами?
— Нет, папа останется дома.
Назар на секунду насупился, но радость быстро вернулась.
— А можно я Артёма из класса позову? Он тоже хотел покататься.
— Конечно, зови.
Когда Тарас вышел из спальни, Оксана уже закрывала чемодан.
— Ты что делаешь? — спросил он с раздражением.
— То, о чём вчера сказала. Мы уезжаем.
— Это глупо! Прекрати и приди в себя!
Она посмотрела на него спокойно, почти холодно.
— Я как раз вернулась к себе. А вот семь лет назад я себя потеряла.
Она взяла сумку, позвала Назара. Тарас стоял в коридоре, не в силах осознать происходящее. Дверь хлопнула. В квартире стало непривычно тихо.
Тридцать первого декабря, около пяти вечера, Тарас метался по кухне с сырой курицей в руках, совершенно не представляя, с чего начинать. Холодильник зиял пустотой — Оксана принципиально ничего не купила. Он набрал номер матери.
— Мам, приезжай пораньше, пожалуйста. Мне нужна помощь. Оксана уехала к своим, я один не справлюсь.
В ответ повисла пауза, а затем раздался ледяной голос:
— В каком смысле уехала? Тарас, ты что себе позволяешь? Я не собираюсь весь праздник стоять у плиты! Это обязанность невестки. Пусть срочно возвращается.
— Мам, но я правда не умею готовить…
— Это уже твои трудности. Я приеду к восьми, как договаривались. И чтобы стол к моему приходу был накрыт.
Связь оборвалась, и в трубке раздались короткие гудки.
