Олена всхлипывала, прижимая ладони к груди.
— Как ты могла так поступить… Это же твой брат…
Я ничего не ответила. Достала телефон, открыла банковское приложение и мгновенно заблокировала её карту. Затем вызвала такси. В голове билась одна мысль: через две недели клиника выставит счёт. Сергей ещё ни о чём не знает. Скажу — он разнесёт эту квартиру вместе с Тарасом. Промолчу — предам Соломию.
На улице я столкнулась с Тарасом. Он как раз усаживался в машину, оживлённо смеясь в трубку. Ни тревоги, ни раскаяния — будто ничего не случилось. И в тот момент во мне что‑то окончательно оборвалось. Разговоры о «родных узах» закончились. Теперь была только борьба за здоровье моего ребёнка.
Ночь я провела без сна. Сидела за кухонным столом, уставившись в пустой счёт Соломии на экране телефона, и слушала ровное дыхание Сергея из спальни. Как сказать ему, что деньги, которые он зарабатывал ночами на заводе, исчезли? Что их проглотила зависимость моего брата — при молчаливом одобрении моей матери?
Утром Сергей вышел на кухню, поставил турку на плиту и, взглянув на меня, нахмурился.
— Оксана, что произошло? Соломии стало хуже?
Я молча протянула ему телефон с историей переводов.
Тишина повисла тяжёлая, как бетонная плита. Сергей долго всматривался в цифры, словно надеялся, что они изменятся. Его натруженные руки, покрытые мелкими порезами, побелели.
— Олена? — произнёс он слишком спокойно. — Твоя мать отправила Тарасу семьсот восемьдесят тысяч гривен?
— Она сказала, что ему угрожают… — еле слышно ответила я. — Сергей, это я дала ей карту. Я виновата.
Он не стал устраивать сцену. Ни упрёков, ни криков. Просто оделся, молча взял ключи и вышел. Я прекрасно понимала, куда он направился. И понимала, что Тарасу придётся несладко. Но жалости внутри не было — только холодный расчёт: как вернуть деньги?
Через час я стояла в районном отделении полиции. В горле пересохло. Подать заявление на собственную мать — для многих это за гранью допустимого. «Она тебя родила», «Семья — святое», «Пожалей старость» — эти фразы уже звучали у меня в голове.
Следователь, усталый мужчина в очках, внимательно слушал.
— Вы осознаёте, что речь идёт о статье за хищение в крупном размере? — уточнил он. — Если запускаем процесс, родственные связи значения иметь не будут. Вы уверены, что хотите идти до конца?
— У меня нет матери, — ответила я твёрдо. — Есть человек, который лишил мою дочь шанса нормально ходить. Оформляйте заявление.
Я подробно описала всё: что карта передавалась для бытовых покупок, что назначение средств было известно, что сумма предназначалась для лечения. Следователь кивнул и сделал пометку.
— Мы проверим движение средств. Но предупреждаю: если деньги уже проиграны или выведены, вернуть их будет крайне сложно даже через суд.
Когда я вышла на улицу, телефон разрывался от звонков. Сергей нашёл Тараса. Но итог оказался совсем не тем, на который я рассчитывала.
— Оксана, он уверяет, что вся сумма у него, — голос Сергея дрожал от сдерживаемой ярости. — Говорит, сорок тысяч отдал кредиторам, а остальное «в работе». Клянётся завтра всё вернуть и даже сверху накинуть.
Я невесело усмехнулась. Эти сказки я слышала не раз.
— Сергей, проверь, где он сейчас.
— У Олены. Она буквально закрыла его собой, не пустила меня дальше прихожей. Кричит, что я посторонний и не имею права трогать её сына.
Я поехала туда. У подъезда уже стояла патрульная машина — заявление быстро приняли из‑за крупной суммы. В квартиру мы вошли вместе с полицейскими.
Сцена выглядела почти театрально. Олена, обняв Тараса за плечи, стояла посреди комнаты. Тот устроился на диване с видом обиженного подростка.
— Вот она! — мать указала на меня, заметив форму. — Предательница! Родную мать под статью подводит! Хотите — забирайте меня, если вам так нужны эти деньги!
Капитан сохранял спокойствие.
— Поступило заявление о незаконном переводе средств. Тарас Игоревич, предъявите телефон и доступ к банковским приложениям.
Тарас заметно занервничал.
— Да всё верну я! Зачем эти крайности? Оксана, мы же родные люди!
— Родство закончилось вчера, — холодно ответила я. — Покажи остаток на счёте.
Телефон оказался у следователя. Несколько минут — и в комнате повисла гнетущая тишина.
— На вашем балансе ноль, — произнёс он. — За последние полгода регулярные переводы в онлайн‑казино и букмекерские конторы. Вчерашняя сумма — шесть транзакций по сто двадцать тысяч гривен — ушла туда же.
Олена опустилась на стул, будто её подкосили.
— Тарас… Ты говорил, что закрыл долги… Обещал помочь Соломии…
Он спрятал лицо в ладонях.
— Мам, я хотел отыграться! Коэффициент был сумасшедший, я мог утроить всё! Вернул бы деньги, купил бы вам квартиру… Просто не повезло.
Вечером началось то, чего я ожидала и боялась одновременно — включился семейный «хор поддержки», готовый защищать Тараса любой ценой.
