— Его зовут Назар. Ему пять лет. Вернее… должно было исполниться пять. Сейчас он в областной клинике, в отделении реабилитации.
Он тяжело опустился на табурет и закрыл лицо ладонями, будто пытался спрятаться от собственных слов. Я стояла у входа, не в силах сделать шаг. То странное чувство превосходства, с которым я сюда пришла, растворилось без следа — на его месте осталась вязкая, холодная тревога.
— Три года назад мы попали в аварию, — продолжил Тарас глухо. — Я тогда хватался за любую подработку, хотел сделать Катерине подарок к годовщине. Купил старую машину, кое-как привёл в порядок… Мы ехали в город. Навстречу — фары, ослепило… Катерина погибла сразу. А Назар… он выжил. Только врачи сказали — ходить не сможет. Нужны операции, специальные импланты, годы занятий.
Я невольно перевела взгляд на его сбитые костяшки, на стертые до белизны пальцы, на бедную обстановку комнаты. И вдруг всё сложилось. Он не опустился на дно из-за слабости. Он изматывал себя до предела — лесопилки, стройки, любая тяжёлая работа, лишь бы оплатить счета из клиники. Каждая гривна уходила туда, в стерильные палаты, где его сын учился заново держать спину и пытался сделать шаг.
— А фотография… — Тарас поднял на меня глаза, влажные от слёз. — Когда совсем темно внутри, когда сил нет и хочется всё бросить, я смотрю на ту тебя. Счастливую. Из тех лет, когда мы верили, что мир открыт. Ты для меня — не человек из настоящего, Оксана. Ты — напоминание о надежде. Я люблю не тебя. Я люблю то ощущение, что у нас когда‑то было.
По коже пробежал холод. Перед глазами всплыли мои офисы, бесконечные переговоры, споры за лишний процент прибыли, капризы из‑за оттенка кожи в салоне автомобиля. Всё это внезапно показалось ничтожным и стыдным.
Я подошла к столу и взяла маленький синий ботиночек.
— Сколько нужно? — тихо спросила я.
— О чём ты? — Тарас посмотрел растерянно.
— Сколько стоит шанс, чтобы Назар пошёл? Чтобы ты перестал гробить себя на этой лесопилке и смог забрать его домой?
Он усмехнулся — без радости, почти горько.
— Оксана, это неподъёмные суммы. Даже для тебя. Немецкая клиника, специальная программа. За всю жизнь столько не заработаешь.
Я раскрыла сумку и достала телефон. У меня были контакты, возможности, средства. Но важнее было другое — тяжёлое чувство вины за те слова, что я когда‑то бросила ему пятнадцать лет назад.
— Помнишь, я сказала, что ты ничего не добьёшься? — произнесла я тихо. — Сейчас передо мной самый сильный человек из всех, кого я знаю.
В эту секунду в дверь постучали. Жёстко, настойчиво. Лицо Тараса мгновенно побледнело.
— Быстро, на кухню, — прошептал он, вскакивая. — Пожалуйста.
— Кто это?
— Те, у кого я занял деньги на последний курс процедур. Срок вышел вчера.
Я не успела сделать ни шага — дверь распахнулась без приглашения. На пороге стояли двое крепких мужчин в кожаных куртках. Один, со шрамом на щеке, медленно оглядел комнату и остановился на мне.
— Ну что, Тарас, — протянул он, — гляжу, дела у тебя налаживаются? Какая гостья пожаловала… И платье явно не из соседнего магазина.
Сердце ухнуло вниз, но я шагнула вперёд, инстинктивно прикрывая Тараса.
Мужчина со шрамом усмехнулся и вошёл внутрь. Запах дешёвого табака заполнил комнату. Тарас тут же вытянул руку, отгораживая меня своей спиной — широкой, напряжённой, как последняя преграда.
— Со мной разговаривайте, — сказал он низко, сдерживая дрожь. — Женщина тут ни при чём. Она просто случайно оказалась здесь.
