Ключ с неприятным лязгом провернулся в замочной скважине. Оксана едва переступила порог, даже не успев снять пальто, как из глубины квартиры потянуло тяжелым запахом перекалённого масла и подгоревшего лука.
Грудь сжало. На светлом керамограните в прихожей стояли чужие, поношенные ботинки, оставившие на полу серые следы уличной пыли.
Тетяна Федоровна снова распоряжалась в её доме. Свекровь взяла моду наведываться по пятницам. Сначала это подавалось как забота о постоянно занятой невестке, но вскоре «помощь» обернулась бесцеремонным вторжением на чужую территорию.
— Тарасик, возьми ещё котлетку, я только что накрутила свежих! — донёсся с кухни оживлённый голос.
Оксана медленно разулась. После десяти часов в стоматологическом кабинете в ушах стоял звон, мысли путались. Она мечтала лишь о горячем душе и тишине, однако вместо покоя её ожидал чужой ужин в собственной квартире.
На кухне Тетяна Федоровна колдовала у плиты. Поверх аккуратной блузки был наброшен старый, выцветший фартук. Тарас сидел за столом и с аппетитом жевал. На подбородке поблёскивал жир.
— О, Оксаночка вернулась, — свекровь обернулась, вытирая ладони кухонным полотенцем. — Иди, руки помой и присоединяйся. Я вам всего наготовила, чтобы в выходные не пришлось стоять у плиты.
Оксана опёрлась плечом о дверной косяк.
— Добрый вечер, Тетяна Федоровна. Благодарю, но мы планировали завтра поужинать в ресторане.
— Ещё чего, деньги выбрасывать! — фыркнула та, переставляя сковороду на столешницу. — Домашняя еда полезнее. Да и вкуснее. Эти ваши заведения только желудок портят. Правда, сынок?
Тарас невнятно пробормотал согласие, не отрываясь от тарелки. В такие моменты он становился похож на избалованного подростка, которому мама принесла любимое блюдо.
Оксана подошла к раковине за стаканом воды и вдруг застыла. В мусорном ведре лежала пустая бутылочка из-под дорогого тыквенного масла.
— Тетяна Федоровна… — голос её невольно дрогнул. — Вы жарили на этом масле?
Свекровь растерянно моргнула.
— Ну а что? Подсолнечное закончилось, а это стояло в шкафу. Запах у него странноватый, семечками пахнет, но я чеснока добавила — получилось отлично.
— Это масло холодного отжима, — спокойно, но жёстко произнесла Оксана. — Я покупаю его по назначению гастроэнтеролога. Его нельзя нагревать — при высокой температуре оно становится вредным. Вы же знаете, что у меня проблемы с желудком.
На кухне повисла тишина, слышно было лишь гул холодильника. Тарас отложил вилку и нахмурился.
— Оксан, зачем раздувать скандал? Мама старалась для нас, полдня у плиты провела. Какая разница, какое масло? Вкусно же.
— Вот именно, — поджала губы Тетяна Федоровна. — Хочешь как лучше, а в ответ сплошные претензии. Подумаешь, бутылочка масла. Неужели для родного мужа жалко?
Скажешь что-то — прослывёшь истеричкой и скрягой. Промолчишь — позволишь и дальше распоряжаться собой. Оксана аккуратно поставила стакан на стол, развернулась и вышла в спальню. Всю неделю она принимала пациентов, считая часы до спокойных выходных. И теперь в её собственном доме хозяйничал посторонний человек.
Утро субботы началось с обвинений. Тарас метался по гостиной, нервно застёгивая рубашку.
— Вчера ты повела себя ужасно, — бросил он. — Мама уехала вся в слезах. Ей пришлось пить успокоительное.
— А я просила её приезжать? — тихо ответила Оксана, сидя в кресле. — Тарас, мне не нужна домработница. Я могу заказать еду или приготовить то, что мне разрешено. Твоя мама перекладывает мои вещи и портит дорогие продукты для диеты.
— Она заботится о нас! — повысил голос муж. — В отличие от тебя. Ты всё время на работе, а дома пустота.
— Мы живём в моей квартире, — отчеканила Оксана, глядя ему прямо в глаза. — Я оплачиваю кредит за машину, закрываю коммунальные счета и полностью покупаю продукты. Моей зарплаты хватает, чтобы обеспечивать нам нормальную жизнь и не переживать за элементарные расходы.
Она сделала паузу, но по выражению лица мужа поняла, что разговор только начинается.
