— Тарас, — негромко сказала она. — Ты вообще слышишь, что сейчас говорит твоя мать?
— Она утверждает, что я обязана платить за то, что она хозяйничает на моей кухне и переводит мои продукты в мусор.
Тарас с явной неохотой поднял взгляд от тарелки.
— Оксан, ну если по-честному, мама ведь старается. Она тратит своё время. У тебя хороший доход, неужели трудно поддержать её финансово?
Оксана коротко усмехнулась. Смех вышел сухим, почти сиплым.
— Поддержать? Ты называешь это поддержкой? Это банальный шантаж. Тетяна Фёдоровна, ни одной гривны вы от меня не получите. И будьте добры — соберите свои вещи и покиньте мою квартиру прямо сейчас.
Лицо свекрови мгновенно налилось багровыми пятнами. Она театрально прижала ладонь к груди.
— Вот благодарность! — сорвалась она на визг. — Я к вам с добром, с заботой! Сына растила, ночей не спала — ради чего? Чтобы какая-то чужая девчонка меня выставляла за дверь?
Тарас вскочил так резко, что табурет грохнулся и отлетел к стене.
— Хватит! — рявкнул он на жену. — Ты следи за словами, когда говоришь с моей матерью!
— Я говорю с человеком, который без спроса вторгся в мой дом и ещё пытается выставить мне счёт, — спокойно парировала Оксана.
Он шагнул к ней вплотную. Пальцы впились в её плечо, не позволяя отстраниться. Резким движением он наклонил её к столу, к тарелке с уже остывшим мясом.
— Будешь есть и платить! — процедил он сквозь зубы. — И попробуй только ещё раз открыть рот.
Оксана резко вывернулась. Она отступила, тяжело втягивая воздух. Плечо болезненно ныло. В глазах мужа она увидела не силу, а злость человека, которого задели за живое и лишили привычной почвы под ногами.
Тетяна Фёдоровна сидела за столом и наблюдала за сценой с явным одобрением, даже не пытаясь скрыть удовлетворения.
Оксана медленно расправила плечи. Последние остатки сомнений исчезли. Перед ней были не родные люди — просто двое чужих, объединённых общей наглостью.
— На выход, — произнесла она тихо, но так твёрдо, что Тарас невольно сделал шаг назад. — И чтобы к утру твоих вещей здесь не было.
Она развернулась и ушла в спальню. Тяжёлая дверь закрылась, щёлкнула защёлка. Из кухни ещё долго доносились возмущённые крики Тетяны Фёдоровны. Затем с грохотом хлопнула входная дверь — свекровь ушла. Тарас остался ночевать на диване в гостиной.
Оксана сидела на краю кровати, не включая свет. Достав телефон, она пролистала контакты и нажала на нужное имя.
— Максим, — сказала она, когда брат ответил. — Мне понадобится твоя помощь. Завтра к восьми утра. И прихвати ребят из сервиса.
Голос брата мгновенно стал холодным.
— Кто посмел тебя тронуть?
— Тарас. Ему пора съезжать. И я хочу, чтобы всё прошло быстро и без сцен.
— Буду ровно в восемь, — коротко ответил Максим.
Она легла поверх покрывала, не раздеваясь. Сон не приходил. В голове чётко выстраивался план дальнейших действий.
Ровно в восемь утра в дверь позвонили — коротко, уверенно.
Оксана, уже одетая в строгий спортивный костюм, повернула ключ. На пороге стоял Максим. За его спиной виднелись двое крепких мужчин в плотных рабочих куртках.
— Где он? — тихо спросил брат.
— В гостиной. Спит.
Оксана зашла в кладовку, вынесла рулон прочных пакетов для вещей и молча передала их мужчинам.
Максим уверенно прошёл в комнату. Тарас спал, натянув плед на голову. Брат без лишних церемоний сдёрнул покрывало на пол.
— Подъём. Конечная.
Тарас дёрнулся, ошалело моргая и протирая лицо. Увидев над собой троих серьёзных мужчин, он инстинктивно вжался в спинку дивана.
— Это что такое? Вы кто вообще? Оксана! — сорвался он на визг. — Что за цирк?
— Никакого цирка, Тарас, — спокойно ответила она, прислонившись к дверному косяку. — Это твой переезд. Мама тебя ждёт.
Парни действовали быстро и слаженно. Они распахивали шкафы и без лишних сантиментов сгребали одежду в плотные тёмные мешки. Рубашки, брюки, свитеры — всё отправлялось внутрь без сортировки.
Тарас вскочил, пытаясь перехватить одного из рабочих.
— Полегче! Ты что творишь? Оксана, давай обсудим! Я вчера перегнул палку, признаю!
Максим легко отстранил его рукой, встав между ним и рабочими.
— Теперь разговоры будешь вести с адвокатом, — холодно произнёс он. — Одевайся. У тебя ровно две минуты.
