Словно мысленно отметила первый пункт в каком‑то своём плане.
— Пап, это Оксана, — произнёс Тарас и первым переступил порог.
Олег протянул гостье ладонь:
— Олег. Прошу, заходите.
Рукопожатие оказалось коротким и твёрдым. Так здороваются не с робкой улыбкой, а по-деловому — будто пришли принимать помещение. Эта деталь мелькнула у Олега в голове, но он привычно отогнал поспешные выводы. За тридцать лет на производстве он видел всяких людей и давно усвоил: первое впечатление обманчиво. С полки у входа он достал чистые тапочки и аккуратно поставил перед ней.
Тарас, не глядя, повесил куртку на крючок — жест давно отработанный. Оксана сняла пальто медленно, внимательно осматривая прихожую. Пока мужчины ещё стояли у двери, она, не дожидаясь приглашения, прошла дальше по коридору. Олег обернулся как раз в тот момент, когда она толкнула дверь в его спальню, оставленную приоткрытой.
Внутрь полностью не зашла — задержалась на пороге, окинула взглядом комнату, будто измеряя пространство. Скользнула глазами по шкафу, оценила ширину кровати. Щёлкнула выключателем, проверяя освещение. Затем быстро заглянула в ванную — коротко, поверхностно, как перед примеркой одежды. Свет погас так же резко.
Ни слова. Всё происходило молча, с деловой сосредоточенностью. Олегу невольно вспомнились инженеры при приёмке станков: те же точные движения, тот же холодный взгляд, фиксирующий детали.
— Неплохо. Просторно, — произнесла Оксана и едва заметно улыбнулась.
Улыбка адресовалась не хозяину и не Тарасу — скорее этим стенам, потолку, окну, за которым виднелся двор. Словно она уже мысленно переставляла мебель и распределяла полки.
Олег перевёл взгляд на сына. Тарас всё ещё стоял у вешалки, делая вид, что поправляет рукав. Затем молча прошёл на кухню и сел за стол.
Олег включил чайник, достал три кружки, поставил на стол блюдце с печеньем. Оксана вошла последней. Прежде чем сесть, она прошлась вдоль стены, выглянула в окно, оценила вид и освещённость. Только после этого заняла место, сложила руки перед собой и посмотрела на Олега спокойно, открыто. В её взгляде читалась сосредоточенность, словно это была деловая встреча. Непонятно только, кто здесь проходил собеседование.
— Вы давно здесь живёте? — поинтересовалась она.
— Сколько себя помню, — ответил Олег. — Квартира родительская.
— Ясно.
Она кивнула тем же лёгким движением — как будто отметила ещё один пункт. Олег разлил кипяток, опустил в кружки пакетики чая.
Оксана придвинула чашку, но пить не стала. Сначала взглянула на Тараса, который задумчиво водил ложкой по кругу, затем снова повернулась к Олегу.
— А вы не рассматривали вариант переселиться в комнату поменьше? — спросила она вдруг, совершенно буднично. — Вам одному столько площади ни к чему. А нам с Тарасом пространство необходимо. Вы же всё равно встаёте рано — к семи на завод, значит, уже в шесть поднимаетесь. В спальне вы только ночуете. Маленькой комнаты вполне хватит. А нам нужно и рабочее место организовать, и вещи разместить.
Олег неторопливо поставил чайник на стол. Металлический корпус тихо звякнул. Ложка в руке Тараса застыла.
— Нам? — переспросил Олег, не повышая голоса.
Оксана либо не уловила изменения интонации, либо предпочла его проигнорировать. Говорила она уверенно, размеренно, будто заранее продумала каждый довод.
— Ну конечно. Мы с Тарасом хотим пожить вместе. Здесь. Три комнаты — места достаточно. Но спальня с большим окном нам подошла бы лучше. Там и шкаф вместительный, и кровать широкая. У меня одежды много, нужно где-то хранить. Сейчас на съёмной квартире мы с подругой делим один шкаф на двоих, всё мнётся.
Олег слушал и пытался осмыслить происходящее. Девушка, которую он видит впервые в жизни, сидит за его столом и спокойно рассуждает о том, как хозяину стоит перераспределить комнаты. И при этом выглядит так, словно оказывает одолжение — всем сразу.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на сына. Тарас по‑прежнему водил ложкой, как маятником, не поднимая глаз.
— Тарас, — негромко позвал Олег.
Сын поднял взгляд. Вины в нём не было. И решимости — тоже. Скорее пустота, как у выключенного экрана.
— Скажи папе, — мягко, но по‑хозяйски коснулась его локтя Оксана.
Тарас прочистил горло, выпрямился.
— Пап, мы правда хотели бы пожить здесь вместе. У Оксаны на съёмной тесно, даже нормальный стол поставить негде. А тут три комнаты. Мы бы обустроились.
Олег не сводил глаз с девушки. Ей двадцать один. С его сыном она знакома всего два с половиной месяца. И вот теперь она сидит на его кухне и рассуждает так, будто вопрос уже решён окончательно.
