Богдан, тот самый лысеющий помощник с неизменным портфелем, продолжал топтаться у стола Ларисы Валерьевны, словно ожидая сигнала.
Оксана сидела во главе стола, выпрямившись так, будто спина её была выточена из камня. Она не участвовала в разговорах — она выжидала.
Спустя примерно два часа, когда обязательные поздравления иссякли, а гости перешли к более свободным беседам, Тарас поднялся. Он аккуратно одёрнул рукава пиджака, взял микрофон и слегка постучал по нему, проверяя звук.
Шум в зале постепенно стих. Взоры присутствующих обратились к центральному столу.
— Дорогие друзья, прошу немного внимания, — начал он уверенным, почти сценическим тоном.
Лариса Валерьевна, сидевшая ближе всех к импровизированной сцене, расправила плечи и замерла, словно ожидая триумфа.
— Двадцать лет рядом — это серьёзный срок, — продолжил Тарас, медленно оглядывая гостей. — За это время многое меняется. Люди растут, развиваются, стремятся к новым горизонтам.
Он перевёл взгляд на Оксану. Тепла в нём не осталось — только холодная решимость.
— Но бывает и иначе. Кто-то предпочитает остановиться. Я слишком долго убеждал себя, что между нами ещё что-то есть. На самом деле мы давно стали чужими. Нам больше нечего обсуждать.
По залу пробежал тревожный ропот. Один из руководителей компании, сидевший неподалёку, нахмурился и отодвинул тарелку.
— В моей жизни появилась женщина, которая вдохновляет меня двигаться вперёд, — Тарас жестом указал в сторону Дарины, сиявшей победной улыбкой. — Двадцати лет вполне достаточно. Теперь я выбираю молодость. Я принял решение — мы разводимся.
Наступила гнетущая тишина. Даже звон посуды из кухни прозвучал слишком громко. Родные Оксаны смотрели на происходящее с растерянностью.
— Чтобы избежать затяжных судов и лишних конфликтов, — Тарас кивнул Богдану, и тот поспешно приблизился с раскрытой папкой, — подготовлены документы о разделе имущества. Подпиши их сейчас, собери свои вещи и освободи мою квартиру. Давай разойдёмся достойно. Без сцен.
Он положил перед Оксаной бумаги и дорогую ручку, затем выпрямился, наслаждаясь собственным эффектом. В его взгляде читалось ожидание: сейчас она сломается, закроет лицо ладонями, подпишет не глядя и исчезнет.
Оксана неспешно промокнула губы салфеткой. Ни дрожи, ни слёз.
Она поднялась, обошла стол и мягким, но уверенным движением забрала микрофон из рук ошарашенного мужа.
— Браво, Тарас, — произнесла она спокойно. — Речь впечатляющая. Репетиции явно были не зря. Жаль только, что в твоём сценарии слишком много неточностей.
Он дёрнулся, пытаясь вернуть микрофон, но она уже отступила на шаг.
— Ты упомянул цивилизованный раздел? Отличная мысль, — Оксана достала из сумочки плотный конверт. — Начнём с квартиры, из которой ты так великодушно решил меня выселить.
Она вынула первый документ и развернула его так, чтобы видели ближайшие гости.
— Похоже, Богдану стоит перечитать законы. Квартира на набережной — подарок моего дедушки. Оформлена на меня задолго до брака. Никаких прав на неё у тебя нет.
В зале снова зашумели. Лариса Валерьевна вскочила.
— Это ложь! А ремонт? А сантехника? Мой сын всё оплачивал!
— Плитку можете аккуратно демонтировать и забрать, Лариса Валерьевна, — ровно ответила Оксана. — Никто не возражает.
Она перевела взгляд на Тараса, и тот заметно побледнел.
— А теперь о твоём «движении к новым вершинам». Скажи, пожалуйста, зачем ты оформил три крупных потребительских кредита?
Дарина в углу перестала улыбаться и сделала осторожный шаг назад.
— Оксана… — выдохнул Тарас, но в его голосе уже не было прежней уверенности, и в зале повисло напряжённое ожидание продолжения.
