– Соли явно недосыпала, да и говядина получилась какой‑то резиновой. Ты ведь снова брала у того торговца на рынке? Я же просила — лучше к фермерам ездить, у них мясо свежее, мягкое, буквально распадается на волокна.
Звук вилки, ударившейся о фарфор, прозвучал непривычно резко. Людмила Ивановна с выражением мученической усталости отодвинула тарелку с рагу и картофелем и тяжело вздохнула, будто пребывание в этом доме требовало от неё невероятных усилий.
Надежда, не вступая в перепалку, тщательно вытерла ладони о полотенце. После девяти часов в офисе и почти двух часов у плиты поясница ныла, а плечи будто налились свинцом. Она взглянула на свекровь, восседающую во главе стола в мягком велюровом халате, и ощутила знакомое, глухо тлеющее раздражение.
– Мясо как раз фермерское, Людмила Ивановна, – спокойно произнесла она. – Я заезжала утром, перед работой, купила вырезку. Возможно, стоило тушить дольше, но вы просили, чтобы ужин был готов ровно к семи.
– Не знаю, не знаю… – протянула свекровь, покачивая головой и извлекая из кармана зубочистку. – Мой Тарас в детстве такого бы не ел. Я всегда выбирала ему самые лучшие кусочки. Правда, сынок?
Тарас, который уже расправлялся со второй порцией, поднял глаза от тарелки и что‑то невнятно пробормотал, одновременно кивая и матери, и жене. Его всё устраивало: еда вкусная, дома тепло. В кухонные споры он предпочитал не вмешиваться.
По правую руку от него сидела младшая сестра — Светлана. Двадцативосьмилетняя барышня с длинными наращёнными ресницами и идеальным маникюром задумчиво перебирала листья салата.
– Надь, а оливковое масло закончилось? – с лёгкой гримасой спросила она, рассматривая ломтик огурца. – Ты же знаешь, я подсолнечное не использую. После него тяжесть.
– Оно закончилось два дня назад, Светлана. Ты сама остатки вылила в свою маску для волос, помнишь? – Надежда прислонилась к столешнице, чувствуя, как усталость буквально подкашивает ноги.
– Ну и что? Можно было по дороге купить новое. Разве это сложно? Я, между прочим, на правильном питании. Ладно, сейчас закажу доставку. Тарас, переведи мне тысячу гривен, а то до стипендии ещё неделя.
Тарас без лишних вопросов потянулся за телефоном. Надежда отвернулась к раковине и включила воду. Шум струи помогал не слышать собственных мыслей, а мысли были тревожными: всё это продолжается уже третий месяц, и конца не видно.
Началось всё в конце зимы. Людмила Ивановна неожиданно решила затеять капитальный ремонт в своей двухкомнатной квартире на другом конце города. Деньги на материалы она откладывала давно, а вот жить среди строительной пыли категорически отказалась. Тарас, проявив сыновнюю заботу, сразу предложил матери пожить у них. Надежда тогда не возражала: её трёхкомнатная квартира, приобретённая ещё до замужества, была просторной, места хватало.
Однако вскоре к Людмиле Ивановне присоединилась и Светлана. Она посещала платные курсы дизайна интерьеров, нигде не работала и заявила, что строительная пыль вредна для кожи лица. В итоге гостиная и маленькая спальня оказались заняты ими обеими, а когда‑то уютное Надеждино пространство превратилось в шумное и требовательное общежитие.
Сначала Надежда старалась быть радушной хозяйкой. Понимала: вне своего дома всегда не по себе. Покупала сладости к чаю, готовила разнообразные ужины, сама занималась посудомойкой, чтобы никого не напрягать. Но постепенно «временно проживающие» стали вести себя как полноправные хозяева, а ей досталась роль обслуживающего персонала, совмещённая с функцией кошелька.
Доход Тараса был средним: его зарплаты хватало на содержание автомобиля, редкие походы в кино и половину коммунальных платежей. Основная финансовая нагрузка лежала на Надежде. Она работала главным бухгалтером в крупной торговой компании, получала достойные премии и всегда ценила свою самостоятельность. До переезда родственников семейный бюджет был сбалансирован. Теперь же деньги словно утекали сквозь пальцы.
Свекровь признавала исключительно дорогие сорта сыра, определённую марку сливочного масла и настаивала на свежей красной рыбе по выходным. Светлане ежедневно требовались фрукты, обезжиренные йогурты и целый арсенал косметических средств для домашних спа‑ритуалов в Надеждиной ванной. Ни одна из них ни разу не предложила внести вклад в общий стол. Людмила Ивановна откладывала пенсию на «новые шторы», а Светлана была убеждена, что старший брат обязан её обеспечивать. Тот факт, что фактически платит за всё невестка, её совершенно не смущал.
Закончив с посудой, Надежда вытерла руки и направилась в спальню. Тарас лежал на кровати, пролистывая новости в телефоне.
– Тарас, нам нужно поговорить, – она присела на край матраса, ощущая тупую боль в пояснице.
– Что такое, Наденька? – он отложил телефон и улыбнулся.
– Проблема в том, что в этом месяце мы серьёзно вышли за рамки бюджета. Твоя мама закупает продукты так, будто мы готовимся к большому торжеству, Светлана ежедневно просит у тебя деньги. А скоро платить за страховку машины, и у нас нет ни копейки в запасе.
Тарас недовольно поморщился.
