— И ещё, когда будете оформлять новую жилплощадь, проследи, чтобы в документах ни слова не было о том, что стартовый капитал — от продажи её трёшки. Пусть по бумагам это выглядят как ваши совместные накопления. Тогда при разводе квартира поделится пополам. И мы со Светланой без проблем там пропишемся. А если начнёт возмущаться — половина всё равно твоя.
— Мам, да ты стратег, — с восхищением протянула Светлана. — А то она меня уже замучила своими нравоучениями: «прибери», «свет выключи». Как комендант общежития.
— Потерпим, — успокаивающе сказала Людмила. — Сейчас главное — ласковость и забота. Усыпить бдительность. Тарас, купи ей завтра букет. Что-нибудь попроще, те же хризантемы. Она растрогается.
В прихожей повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как размеренно отбивают секунды настенные часы.
Надежда не устроила сцену. Не распахнула дверь кухни с криками, не швырнула в раковину чашки. Годы работы с отчётами и договорами научили её главному: эмоции мешают принимать точные решения. Внутри будто щёлкнул выключатель — всё тёплое, доверчивое и обиженное погасло. Остался холодный, безошибочный расчёт.
Она тихо подняла сумку, аккуратно прикрыла входную дверь и спустилась этажом ниже. Несколько минут стояла на площадке, глубоко дыша, приводя мысли в порядок. Потом специально громко зазвенела ключами и вернулась.
Дверь захлопнулась нарочито шумно.
— Я дома! — бодро произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал привычно.
Возня на кухне оборвалась. В коридор вышел Тарас — с натянутой улыбкой и настороженным взглядом.
— Надюша, привет. Мы тут чай пьём. Ты как, устала?
— Очень, — спокойно ответила она, снимая пальто. Смотреть на него было неприятно до физической тошноты. Ещё полчаса назад этот человек казался ей самым близким. — Я замёрзла. Приму душ и лягу. Есть не буду.
— Может, тёплого молока? — заботливо крикнула из кухни Людмила.
— Благодарю, не нужно. Спокойной ночи.
В ванной Надежда включила воду на полную мощность. Опершись ладонями о раковину, взглянула на своё отражение: побледневшее лицо, усталые глаза, плотно сжатые губы. «Сорок лет. Кому она нужна…» — эхом отозвались слова. Она коротко усмехнулась. Себе она нужна. И своей квартире тоже.
Холодная вода немного привела в чувство. План выстроился быстро — чёткий, без сантиментов. Никаких выяснений отношений. Только закон и конкретные действия.
Утром Надежда поднялась раньше всех. Быстро собралась и сложила в сумку документы: свидетельство о праве собственности, свежую выписку из реестра, договор купли-продажи десятилетней давности, паспорт, банковские карты. Всё это она решила отвезти в рабочий сейф — подальше от лишних глаз.
На кухне она сварила себе крепкий кофе. В квартире стояла сонная тишина: Людмила и Светлана ещё спали, Тарас ворочался в спальне.
Из кладовки Надежда достала большую спортивную сумку мужа и с грохотом поставила её посреди коридора. Затем направилась в гостиную.
Светлана спала на диване, раскинув руки. На спинке стула висели её платья и джинсы, рядом — косметичка. Надежда без лишних церемоний начала сгребать вещи в объёмный пакет для мусора.
Шум разбудил Тараса. Он выскочил в коридор в одних шортах, растерянный.
— Надя, ты что делаешь? Что за грохот?
Следом показалась растрёпанная Людмила, запахивая халат.
— С ума сошла? Что за бардак с утра?
Надежда вышла из комнаты, волоча тяжёлый пакет, и поставила его рядом со спортивной сумкой. Её лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным.
— Я провожу выселение, — ровно сказала она, делая глоток кофе. — Светлана, Людмила Ивановна, у вас есть ровно час, чтобы собрать оставшиеся вещи и освободить мою квартиру.
Светлана застыла в дверях, окончательно проснувшись.
— Ты серьёзно? Куда нам идти? У нас же ремонт!
— В своё жильё. Или снимайте номер в гостинице. Можете ехать к знакомым. Это уже не моя забота.
Тарас попытался обнять её за плечи.
— Наденька, что за вспышки? Ты не выспалась? Мам, не обращай внимания, у неё просто плохое настроение.
Она резко шагнула назад.
— Не прикасайся. Никакой истерики нет. Вчера я вернулась раньше, чем вы ожидали. И стояла в коридоре. Слышала всё — от первого слова до последнего.
Наступила мёртвая тишина. Лицо Тараса покрылось пятнами, он открыл рот, но слова не нашёл. Людмила побледнела, нервно теребя пояс халата. Светлана испуганно замолчала.
— Итак, — отчётливо произнесла Надежда. — Никакого расширения жилплощади не будет. Продавать мою добрачную квартиру ради ваших планов я не собираюсь. Меня устраивает и район, и экология, и мой возраст. А вот ваше присутствие здесь — больше нет.
— Да как ты смеешь! — взвилась Людмила, переходя в атаку. — Мы семья! Тарас твой муж, и ты обязана…
Она уже набрала в грудь воздух для новой тирады, готовясь продолжить обвинения.
