Оксана замерла на пороге и смотрела на мужчину, которого не видела уже полгода. В руках у него был букет недорогих хризантем — жёлтых, с примятыми краями лепестков, затянутых в тонкую прозрачную плёнку, в какую обычно заворачивают цветы в ларьках у метро.
Позади Олега в подъезде тускло горела лампочка. И Оксана неожиданно подумала: даже здесь кто-то нашёл время её вкрутить. Кто-то, только не он.
— Оксаночка… — произнёс Олег, стараясь изобразить улыбку.
Но до этого момента было ещё далеко. Всё началось тремя годами раньше.
Они встретились на юбилее у Олены Жуковой — общей знакомой, работавшей администратором в той же районной парикмахерской «Локон», где Оксана трудилась уже двенадцатый год. Олене исполнялось сорок пять, праздник она устроила на даче под Киевом, пригласила около двух десятков гостей. Среди них оказался и Олег — дальний родственник её мужа, который приехал «помочь с мангалом».
Оксане тогда был пятьдесят один год. Она жила одна в однокомнатной квартире на проспекте Бажана — купила её десять лет назад, сразу после развода. Кредит давно выплатила, жильё полностью принадлежало ей.
Олег произвёл впечатление. Сорок девять лет, широкие плечи, густой голос и уверенная манера говорить — так, будто он уже всё в жизни попробовал и теперь делится опытом. Рассказывал, что раньше водил фуры, исколесил почти всю Украину. Потом подвела спина, пришлось уйти с трассы. Теперь он «в поиске». Оксана тогда не придала значения этим словам. В поиске — значит, ищет. Разве мало людей, которые что-то ищут?
Через два месяца он перевёз к ней свои пожитки. Их оказалось немного: спортивная сумка с одеждой, коробка с проводами и зарядками и игровая приставка, которую Оксана подарила ему на день рождения. Он как-то вскользь обмолвился, что давно о такой мечтал, и она купила — семь с половиной тысяч гривен. Сумма не критичная, но и не лишняя.
Поставив сумку в прихожей и устроив приставку возле телевизора, Олег сказал:
— Ну вот, теперь я дома.
Оксана тогда улыбнулась. Ей понравилось это слово — «дома».
Первые месяцы прошли спокойно. Не сказочно, конечно — в их возрасте идеалов не бывает, особенно если привыкла жить одна, — но терпимо. По выходным Олег что-то готовил: в основном яичницу или макароны по-флотски. Иногда встречал её после смены, если оказывался неподалёку. Через мужа Олены устроился охранником в торговый центр «Радуга».
Оксана работала шесть дней в неделю. С девяти утра и до семи вечера, а порой и дольше — постоянные клиентки записывались только к ней. За годы она наработала репутацию: женщины приезжали из соседних районов, бронировали время заранее. Стрижки, окрашивание, укладки к свадьбам и юбилеям — руки у неё были золотые, и это было не преувеличение.
Олег продержался на новой работе всего полтора месяца. Потом заявил, что это «не его уровень».
— Стоять у входа и восемь часов наблюдать, как пенсионеры толкают тележки, — это не дело, — сказал он, развалившись на диване. На экране мерцала очередная игра. — Мне нужно своё.
— И какое же? — устало спросила Оксана, разбирая пакеты с продуктами. После смены ноги ныли, а дома с утра оставались только масло и три яйца.
— Думаю о шиномонтаже. Серёга из Броваров открыл — за полгода всё отбил.
— А стартовый капитал?
Он замолчал, потом поставил игру на паузу.
— Можно было бы вместе вложиться. Ты ведь нормально зарабатываешь.
Оксана медленно поставила пакет на стол: молоко, хлеб, куриные бёдра, лук, рис. Всё куплено на её деньги. Как и всегда.
— Олег, я зарабатываю достаточно, чтобы оплатить коммуналку, еду и немного отложить. Шиномонтаж — это сколько?
— Ну… тысяч триста гривен для начала.
— У меня нет таких денег.
— Можно оформить кредит.
— Нет.
Он лишь пожал плечами и снова включил игру. Разговор на этом завершился.
Со временем Оксана начала замечать детали, которые поначалу казались пустяками. А мелочи, как мелкий дождь: одна капля — ничего, тысяча — и ты уже промок до нитки.
Олег не приносил в дом ничего. Совсем.
Перегорела лампа в ванной — Оксана купила и вкрутила сама. Закончилось средство для посуды — принесла после работы. Потёк смеситель на кухне — вызвала мастера и отдала две тысячи гривен. В это время Олег лежал в комнате и «анализировал рынок франшиз» — так он теперь называл бесконечное пролистывание телефона.
Шиномонтаж так и остался разговорами. Зато идеи множились: доставка еды на личном авто (машины у него не было), ремонт бытовой техники (ни навыков, ни инструмента), собственный интернет-канал о рыбалке (ни камеры, ни самой рыбалки). Каждая задумка жила максимум пару недель, затем гасла, и приставка вновь становилась главным занятием.
Он отлично помнил даты её зарплаты — пятнадцатое и тридцатое число. В эти дни оживлялся.
— Оксан, может, закажем суши? Сто лет не ели ничего приличного.
Или:
— Мне бы зимние ботинки. Эти совсем развалились. Посмотри, сколько стоят, я потом верну.
Это «потом» никогда не наступало.
Почему она молчала — объяснить себе не могла. Наверное, боялась одиночества. Или стыдилась признать, что взрослая, самостоятельная женщина фактически содержит здорового мужчину, который уже больше полугода не способен дойти дальше киоска с шаурмой.
Отдельная тема — мусор.
Ведро стояло у кухонной двери. Когда пакет наполнялся, Оксана завязывала его и ставила возле входа.
— Олег, вынеси, пожалуйста.
— Ага, — отвечал он, не отрываясь от экрана.
Пакет мог простоять час, два, три. Потом Оксана, выйдя из душа с мокрыми волосами, брала его сама и спускалась на третий этаж к контейнерам.
Однажды она решила не напоминать. Просто посмотреть, заметит ли он сам. Пакет простоял двое суток. Начал источать запах. Олег перешагивал через него, словно это была часть интерьера, и спокойно проходил мимо, когда направлялся на кухню за очередным бутербродом.
