— Я всего лишь сказала своё мнение. И мне тоже небезразлично, — тихо произнесла Оксана.
— Если бы тебе действительно было небезразлично, ты бы не позволила ему устроиться на эту опасную работу. Тебя интересовали только деньги, а не Тарас!
— Прошу вас, хватит… — еле слышно ответила она.
В тот же миг под сердцем тревожно толкнулся ребёнок, словно откликаясь на напряжение. Раздался звонок мобильного. На дисплее высветилось имя мужа.
— Тарас, почему так долго?.. — начала Оксана и осеклась.
Кровь отхлынула от её лица, губы побелели. Она схватилась за живот и медленно осела на диван, теряя сознание. Телефон выскользнул из пальцев и упал на пол.
Галина Викторовна подхватила его.
— Алло! Кто это? Что с моим сыном?
То, что она услышала, выбило почву из-под ног. Ответственный за технику безопасности не проверил страховку как следует. Один из тросов оказался старым и изношенным — именно его выдали Тарасу. На высоте крепление не выдержало.
Галина Викторовна прижала ладонь к груди, но уже через секунду её ужас превратился в ярость. Она склонилась над Оксаной, которая ещё не пришла в себя, и принялась трясти её за плечи.
— Это ты виновата! Ты настояла на этой жизни! Ты отняла у меня сына!
Оксана застонала и с трудом открыла глаза. Перед ней — перекошенное от злобы лицо свекрови. Резкая боль пронзила низ живота, заставив её согнуться. Она почувствовала тепло под собой, опустила взгляд и увидела кровь.
— Нет… только не это… — прошептала она в отчаянии.
Даже Галина Викторовна поняла серьёзность происходящего. Стиснув зубы, она вызвала скорую помощь и поехала вместе с невесткой в роддом.
Оксану сразу определили в предродовую палату. Пока врачи занимались ею, Галина Викторовна направилась к кабинету главного врача и без стука вошла внутрь.
— Лариса, здравствуй, — сказала она, плотно закрыв дверь и опускаясь в кресло напротив.
— Галочка? Вот уж не ожидала! Что случилось? — удивилась Лариса Михайловна.
— Я привезла невестку… Она рожает, — голос Галины Викторовны дрогнул.
— Хорошо, что к нам. У нас отличные специалисты, — уверенно ответила Лариса. — Подожди здесь, я выясню, где она, и прослежу, чтобы всё прошло без осложнений.
Она ободряюще коснулась её руки и вышла. Время тянулось мучительно долго. За эти минуты Галина Викторовна успела выплакаться и теперь молча вытирала платком глаза, когда подруга вернулась.
— Всё будет нормально, — мягко сказала Лариса. — Оксане делают кесарево сечение. Просто сейчас ещё одна женщина в тяжёлом состоянии. У неё девочка перестала подавать признаки жизни ещё в утробе — тройное обвитие пуповиной. Мать знала о риске, но всё равно не может прийти в себя. Проститься с ребёнком ей не позволят — всё оформят по протоколу. Иногда медицина бывает безжалостной.
— Лариса, перестань… — всхлипнула Галина Викторовна.
С трудом главврач добилась объяснений. Узнав о трагедии с Тарасом, она побледнела, налила в стакан воды и добавила несколько капель успокоительного.
— Выпей. Тебе нужно держаться.
Галина Викторовна послушно сделала глоток.
— Как мне жить дальше? — прошептала она. — У неё родится дочь… а моего сына больше нет.
Она смотрела в сторону операционной так, будто именно там сосредоточилась вся её боль. В этот момент в кабинет вошла медсестра.
— Лариса Михайловна, вы просили сообщить. Операция прошла успешно. Девочка здорова. Мама пока под наркозом, но скоро очнётся.
— Хорошо, спасибо, — кивнула главврач.
Когда дверь закрылась, Лариса повернулась к подруге.
— Вот видишь, всё обошлось. У тебя внучка.
Но выражение лица Галины Викторовны заставило её насторожиться.
— Подмени ребёнка, — почти неслышно произнесла та. — Скажи Оксане, что её дочь родилась мёртвой. А ей покажешь ту девочку… из тяжёлого случая. Она лишила меня сына — я лишу её дочери. Так будет справедливо.
— Ты в своём уме? — Лариса побледнела. — Это преступление.
Галина Викторовна посмотрела на неё холодно и жёстко.
— А то, как я вытянула твоего сына на золотую медаль, было законно? Ты забыла, как я договаривалась с учителями? Как меняла результаты экзаменов? Теперь твоя очередь отплатить мне.
Лариса опустила глаза. В её взгляде мелькнула борьба.
— Я помню… Хорошо. Я сделаю это. Но что будет с живым ребёнком?
— Оформи её в дом малютки. У меня там работает бывшая однокурсница. Попрошу, чтобы девочку не отдавали в приёмную семью до трёх лет. Потом я сама её заберу и уеду отсюда. Оксана никогда не узнает правды.
Лариса тяжело вздохнула и вышла отдавать распоряжения.
Спустя полчаса все, кто мог задавать лишние вопросы, получили внушительное «поощрение» за молчание. Дочку Оксаны перенесли в отделение для отказников. Галина Викторовна посмотрела на малышку через стекло — крошечное личико, закрытые глазки — и, не заходя к невестке, покинула роддом.
Оксана начала приходить в себя спустя некоторое время. Сообщение о том, что её дочь умерла ещё до рождения — якобы из‑за сильнейшего стресса матери, — почти лишило её рассудка. Медсёстрам пришлось ввести успокоительное.
Когда она очнулась окончательно, потребовала показать ребёнка. Ей не отказали. Увидев маленькое безжизненное тельце — чужое, но выданное за её собственное, — Оксана словно окаменела. Слёзы высохли, сил спорить не осталось.
Через несколько дней её выписали. Она вернулась в квартиру, которую они с Тарасом выбирали с такой надеждой, мечтая о счастливой жизни втроём. Теперь же комнаты встретили её гулкой тишиной. Вместо уюта — холод и пустота.
Похороны Тараса прошли без неё. Чтобы узнать, где находится его могила, Оксана поехала к свекрови.
— Зачем пришла? — сухо спросила Галина Викторовна, не пропуская её дальше порога. — Из‑за тебя я потеряла сына, а ты даже ребёнка не смогла сохранить. Уходи.
— Я уйду, — спокойно ответила Оксана. — Скажите только, где похоронен Тарас. Я не успела с ним проститься.
— Не успела — значит, так тому и быть. Судьба уже наказала тебя, отняв дочь.
Слова резанули больнее ножа. Не скрывая слёз, Оксана тихо закрыла за собой дверь и пошла прочь.
Вечером она сидела в тёмной квартире, не включая свет, и не понимала, ради чего теперь просыпаться по утрам, когда всё, что составляло её мир, исчезло в одночасье.
