Их взгляды метнулись к охранникам, к новеньким блестящим замкам, и праздничное выражение на лицах мгновенно сменилось растерянностью.
— Это что ещё за цирк? — Лариса Степановна выронила коробку, и та с глухим стуком упала на пол. — Оксана, объяснись! Кто они такие? И где мои сумки?
— Ваши чемоданы стоят у подъезда. Дворник присматривает, чтобы ничего не пропало, — ровным, почти бесцветным голосом произнесла Оксана. — Эти сотрудники здесь затем, чтобы вы спокойно покинули мою квартиру. У вас пять минут. Без криков и попыток устроить драку.
Богдан рванулся вперёд, явно собираясь что-то доказать силой, но один из охранников шагнул навстречу и без лишних слов перекрыл ему дорогу.
— Ты совсем страх потеряла? — заорал Богдан, брызжа слюной. — У нас завтра подписание! Ты обязана отдать нам долю!
Из-за его плеча выступил мужчина в строгом костюме, поправляя очки.
— Позвольте представиться, — спокойно сказал он. — Артём Владимирович, адвокат собственницы. В нашем распоряжении есть запись, где вы обсуждаете подделку подписи на договоре дарения. Кроме того, нотариус готов подтвердить, что некая гражданка, внешне похожая на Ларису Степановну, пыталась ввести его в заблуждение, заявляя, будто хозяйка квартиры находится в больнице. Если вы немедленно не покинете помещение, я вызываю следственно-оперативную группу. Речь пойдёт о статье 190 УК Украины — мошенничество, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Санкция — до десяти лет лишения свободы.
Лицо Ларисы Степановны побледнело, словно из него выкачали кровь. Она повернулась к Тарасу, ожидая поддержки, но тот пятился к двери, избегая встречаться с кем-либо взглядом.
— Тарас, скажи что-нибудь! — сорвалась она на жалобный тон. — Ты здесь прописан! У тебя есть право!
— О правах поговорим в суде, в рамках бракоразводного процесса, — перебила Оксана. — Заявление я подала сегодня через электронный сервис. Основания указаны: и несовместимость, и попытка присвоения моего имущества. Тарас, твои вещи сложены в пакеты под номерами три и четыре. Планшет можешь забрать. Но доступ к общим счетам закрыт — пароли изменены. Суду будет интересно узнать, почему деньги с нашей карты регулярно уходили на погашение долгов Богдана.
Тарас вспыхнул:
— Да подавись ты своей квартирой! Всегда была холодной и расчётливой! Мама права — ты никогда нас не считала семьёй!
— Я любила тебя, Тарас, — устало ответила Оксана. — Но любовь не означает, что я обязана оставить собственного сына без крыши над головой, чтобы твой брат продолжал проигрывать последние деньги в автоматах. Всё. Уходите.
Через несколько минут дверь за ними закрылась.
Прошло три месяца. В историях обычно всё заканчивается мгновенным торжеством справедливости, но в жизни всё растягивается на долгие заседания и бесконечные бумаги.
Оксане пришлось появиться в суде пять раз. Лариса Степановна попыталась пойти в наступление: подала встречный иск, утверждая, будто Тарас имеет право на часть жилья, поскольку «вкладывался в ремонт». В качестве подтверждения привели подруг с дачи, которые клялись, что видели его с инструментами.
Однако Оксана подошла к делу основательно. Она представила чеки на стройматериалы, договоры с бригадами, акты выполненных работ — везде стояла только её подпись. И напоследок адвокат нашёл сведения, что Лариса Степановна год назад заложила свою комнату в коммуналке, спасая Богдана от кредиторов. Возвращаться ей было некуда — отсюда и отчаянные попытки закрепиться в квартире невестки.
В день оглашения решения Тарас выглядел измученным: небритый, в мятой рубашке, с тёмными кругами под глазами. Он молча слушал, как судья объявляет о расторжении брака и полном отказе в его притязаниях на имущество.
Вечером Оксана сидела на той же кухне. В помещении было тихо, пахло свежесваренным кофе. Иван давно спал в своей комнате.
На экране телефона высветилось сообщение от Тараса: «Мама каждый день плачет. Мы снимаем угол в области. Ты довольна? Ты разрушила семью».
Оксана не ответила. Она просто внесла номер в чёрный список — последний из оставшихся.
Она никого не разрушала. Она всего лишь избавилась от хлама, который слишком долго загромождал её дом и душил её.
Теперь впереди была другая глава. Счета закрыты, замки заменены, документы приведены в порядок. И главное — она снова ощущала себя хозяйкой не только этих стен, но и собственной жизни.
