Мысль крутилась в голове, не давая покоя: «А вдруг это и правда просто трудный период, а не обман?» И, вопреки тревоге, Оксана решила рискнуть — позволить Олегу доказать, что он способен измениться.
Спустя пару недель они отправились в Карпаты — туда, где, как уверял Олег, «всё по-настоящему». Горы, прозрачные озёра, хвойный воздух и тишина, в которой не слышно ни звонков, ни разговоров о работе. Никакой суеты — только они втроём: палатка, костёр, удочки.
В те дни Олег словно превратился в идеального мужа и заботливого отца. Он варил ароматную уху, ловко разделывал рыбу, укладывал Анну спать и придумывал для неё сказки на ходу. Он брал Оксану за руку, долго смотрел ей в глаза и тихо говорил:
— Я понял, как тебе было тяжело. Клянусь, я всё исправлю.
Анна светилась от счастья — для неё это было настоящее приключение и редкое ощущение полной семьи. Оксана же старалась поверить. Она улыбалась, поддерживала разговоры, сидела рядом у огня. Но где‑то глубоко внутри оставалась пустота. И это чувство не пугало — оно казалось естественным. Доверие может рассыпаться в одну секунду, а вот чтобы собрать его заново, порой требуются годы.
Когда они вернулись домой, всё постепенно вернулось на прежние рельсы. Олег по‑прежнему приносил небольшую сумму, которую через пару недель просил перевести ему обратно — то на «рабочие расходы», то на «непредвиденные дела». А основные траты, как и раньше, лежали на Оксане. Она тянула быт, ребёнка, счета, планы.
Чуда не случилось ни через месяц, ни через два, ни через три.
— Олег, я подаю на развод, — спокойно сказала она однажды вечером.
— Снова? — он устало провёл ладонью по лицу. — Ты же видела, я стараюсь! Мы ездили отдыхать, я же…
— Ничего по сути не изменилось, — тихо ответила Оксана и покачала головой.
— Ну и уходи! — вспыхнул он. — Ты всегда всё решаешь одна! Только Анну я тебе не отдам.
Она вздохнула, но спорить не стала. Почему‑то была уверена: слова о дочери — лишь попытка уколоть. Сражаться за ребёнка он не станет.
Время расставило всё по местам. Развод состоялся, алименты были оформлены, и впервые за долгое время Оксана почувствовала облегчение. Они с Анной переехали в небольшую квартиру в пригороде. Удивительно, но даже снимая жильё, она стала замечать, что денег остаётся больше, чем раньше. И появилось то, чего ей так не хватало, — свободные часы.
Иногда вспоминались бабушкины слова:
— Люди ломаются не от тяжести, Оксаночка. Их разрушает несправедливость. Когда один тащит мешок, а другой идёт рядом и посмеивается.
Раньше она не улавливала смысла. Теперь понимала слишком ясно.
С Анной они сблизились по‑настоящему: вместе гуляли, ездили на велосипеде, выбирались в кино. А когда Оксане хотелось побыть одной, мама забирала внучку к себе, и тогда Оксана отправлялась на рыбалку. Это увлечение неожиданно стало для неё спасением. Она даже жалела, что выбирается к воде в основном летом и в начале осени. Лес, гладь озера, тишина — в этом было что‑то исцеляющее. Иногда возвращалась с уловом, иногда — с пустым ведром, но всегда с ясной головой и лёгким сердцем.
Однажды она решила попробовать новое место. На форумах хвалили одно озеро: мол, рыбы там много и клюёт охотно. Оксана договорилась с мамой, собрала рюкзак, положила бутерброды, термос, снасти и с улыбкой запрыгнула в электричку. День обещал быть солнечным и тёплым.
Устроившись на берегу, она закинула удочку и замерла. Это был её любимый момент — когда вокруг почти беззвучно. Лишь редкий всплеск воды, крик чайки вдалеке да шелест листвы. Она закрыла глаза, вдохнула запах влажной земли и прошлогодней травы. Впервые за долгое время не было мыслей о счетах, работе или планах — только настоящее мгновение.
Спустя пару часов небо внезапно нахмурилось. Поднялся ветер, закружил пыль и листву, и вдруг хлынул ливень — резкий, тяжёлый, будто кто‑то перевернул огромное ведро.
Оксана вскочила, торопливо собирая вещи: удочку, рюкзак, термос. Но дождь уже промочил её до нитки. Лёгкая куртка моментально намокла и стала холодной и тяжёлой. Она побежала к старому сторожевому домику, надеясь укрыться.
Под навесом уже прятались двое рыбаков, смеясь и отжимая мокрые рукава.
— Вот это ливень! — сказал один из них.
И тут рядом раздался голос:
— Снимайте свою куртку и наденьте эту.
Оксана обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина в резиновых сапогах и плотной зелёной непромокаемой куртке. В руках он держал ещё одну — похожую, но более поношенную.
— Возьмите, — спокойно произнёс он. — У меня случайно оказалась запасная.
— Спасибо большое, — ответила она и, чтобы не чувствовать себя неловко, предложила ему горячий чай из термоса.
Он кивнул. Они молча пили, слушая, как дождь барабанит по крыше, а ветер сгибает верхушки сосен.
— Вы часто сюда приезжаете? — спросила Оксана, нарушив тишину.
— Почти каждую субботу. Если не болею и работа не держит, — ответил он. — А вы?
— Я здесь впервые.
Он чуть улыбнулся.
— Значит, вы пока совсем не знаете этих мест.
