Пятничные вечера в ресторане «Империал» напоминали слаженную работу огромного механизма. В зале клубились ароматы дорогих сигар, жареной телятины и насыщенных духов — к финалу смены от этой смеси начинала раскалываться голова. А за плотными бархатными шторами, на кухне, существовала иная вселенная: раскалённые сковороды, вспышки пламени, запах чеснока, лязг посуды и короткие, отрывистые распоряжения шефа.
Оксана машинально поправила тугой ворот форменной блузки — ткань натирала кожу до красноты. Она была на ногах уже одиннадцатый час подряд. Балетки, купленные по скидке в подземном переходе, давно потеряли форму, и каждая пройденная дорожка отдавалась тупой болью в икрах.
— Оксана, восьмой просит расчёт, а на третьем уже нервничают из‑за устриц! — Олег, администратор зала, пролетел мимо, на ходу одёргивая манжеты. Он болезненно реагировал на малейшее недовольство гостей. — И лёд в вип-зону срочно!
Она лишь коротко кивнула, подхватила тяжёлое серебристое ведёрко и плечом распахнула маятниковую дверь. В полумраке основного зала она растворялась, становясь частью интерьера: белая блузка, чёрная юбка, аккуратный бейдж с именем. Для посетителей она была не человеком, а функцией — подать, унести, убрать крошки.
Никто из этих безупречно одетых людей и не подозревал, что всего два года назад её жизнь выглядела совсем иначе. Тогда её дни проходили в тишине европейских библиотек. Оксана работала над серьёзным исследованием по исторической лингвистике, изучала дипломатическую переписку при дворе Людовика XIV, разбирала витиеватые обороты старофранцузского языка. Её мир пах старой бумагой и пылью архивов.
Всё оборвалось в один промозглый ноябрьский день. Её отец, Богдан, реставратор антикварной мебели, трудился на высоте в старинном особняке. Строительные леса оказались закреплены кое-как. Одно неловкое движение — и падение перечеркнуло привычную жизнь их небольшой семьи. Подрядчик исчез, фирма объявила себя банкротом. Потянулись месяцы больниц, операций, тяжёлых прогнозов. Богдану требовалась постоянная реабилитация в специализированном центре, ежедневные занятия, чтобы заново учиться говорить и двигаться.
Оксана оформила отчисление из университета за сутки. Собрала вещи, вернулась домой и пошла работать туда, где платили наличными каждый вечер. Никакие гранты и стипендии не могли покрыть расходы на сиделок и логопедов.
— У входа новые гости. Первый столик у панорамного окна. Работай безупречно, — перехватил её Олег. — Это Тарас Сергеевич, владелец сети торговых центров. Человек капризный. Улыбка — как для родного дяди.
Мужчина уже направлялся к лучшему месту, ступая так, будто владел не только столиком, но и всем залом. Тёмный пиджак сидел на нём странно — спина топорщилась, словно ткань сопротивлялась излишней браваде. Он шумно отодвинул стул и развалился в кресле. Следом подошла Мария — стройная, в облегающем шёлковом платье. Она нервно перебирала ремешок сумочки и старалась ни на кого не смотреть.
Оксана надела привычную маску приветливости и подошла с меню в кожаных папках.
— Добрый вечер. Рады видеть вас у нас, — мягко произнесла она.
Тарас даже не поднял глаз. Взял тканевую салфетку и демонстративно начал натирать зубцы вилки.
— Минеральную без газа. И винную карту принеси. Полную, а не ту, что студентам предлагаете, — бросил он, словно разговаривал со столом.
— Конечно, сейчас всё будет, — ответила Оксана и повернулась к Марии. — Вам что-нибудь предложить?
— Воду с лимоном, пожалуйста, — тихо сказала та.
— Подожди, — окликнул Тарас, когда официантка сделала шаг к бару. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на поношенных туфлях. — И проверь, чтобы бокалы были сухими. В прошлый раз подали мутное стекло. Персонал расслабился.
— Я лично прослежу, — спокойно отозвалась она.
Уходя, Оксана услышала, как он поучительно произнёс:
— С обслуживающими надо жёстко. Иначе быстро забывают своё место. Иерархия — вещь простая.
Через двадцать минут воздух у панорамного окна буквально звенел от напряжения. Оксана бесшумно поставила закуски: говяжий тартар для Тараса и тёплый салат для Марии.
— Разрешите открыть вино? — она продемонстрировала тяжёлую бутылку выдержанного бордо, редкий экземпляр из коллекции.
Тарас небрежно кивнул. Когда густая тёмно-рубиновая жидкость наполнила дегустационный бокал, он взял его за ножку, покрутил, шумно втянул воздух и тут же скривился.
— Пахнет сыростью, — громко заявил он, чтобы услышали за соседними столами.
Оксана замерла. Пробку она проверяла минуту назад — аромат был насыщенным, с оттенками дуба и сушёной вишни. Никакой плесени.
— Прошу прощения, напиток качественный. Просто букет сложный, ему нужно немного времени, чтобы раскрыться, — вежливо пояснила она.
Тарас резко поставил бокал на стол. Хрусталь звонко ударился о дерево. Мария съёжилась.
— Ты мне объяснять собралась? — голос его стал визгливым. — Я сказал — плесень! Ты представляешь, сколько я оставляю здесь за вечер? И какая-то официантка будет учить меня вкусу?
Это был спектакль. Он наслаждался собственной властью, унижая того, кто зависел от его настроения.
— Если хотите, я приглашу сомелье, он подтвердит качество, — начала Оксана, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна гнева.
— Не надо мне никого! Забери. И меню снова принеси. От вашего тартара аппетит пропал. Мясо безвкусное, как картон.
Она молча убрала тарелку и бутылку, стараясь не выдать дрожи в руках. Щёки пылали.
На кухне у раздаточного стола Иван, массивный шеф-повар, попробовал возвращённый тартар.
— Безвкусное? Да здесь идеальный баланс специй! — возмутился он. — Этот тип просто самоутверждается.
— Он ждёт, что я сорвусь, — тихо сказала Оксана, прислоняясь к прохладной плитке стены.
— Терпи. Олег уже на взводе. Если этот франт настрочит жалобу, тебя уволят сегодня же.
Она понимала это слишком хорошо. Потерять работу сейчас означало катастрофу. Уже завтра нужно было оплатить следующий месяц пребывания отца в палате с круглосуточным уходом, и другого источника денег у неё просто не существовало, поэтому, глубоко вдохнув, она снова взяла себя в руки и направилась обратно в зал.
