— Он оформил заказ на корявом французском, Олег Сергеевич, — ровным голосом пояснила Оксана. — Я всего лишь ответила ему на том же языке.
— Я, может, слов не понимаю, но тон различаю отлично! — Олег нервно провёл ладонью по шее, будто ему стало душно. — Этот тип сюда водит городские проверки. Сиди в мойке. Полируй тарелки. В зал — ни ногой. Если он меня потребует, я тебя уволю без расчёта в ту же минуту. Ясно?
Оксана молча кивнула. Влажный жар от посудомоечной машины, грохот металла, выкрики поваров — вся эта кухонная суматоха вдруг показалась ей укрытием. Она взяла стопку ещё тёплых тарелок и принялась тщательно вытирать их полотенцем.
Минуло около пятнадцати минут.
Дверь в служебное помещение распахнулась так резко, что ударилась о стену. Внутрь почти вбежал Денис, помощник официанта. Лицо у него было белым, как мел.
— Оксана… — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Тот мужчина из первого ряда столиков. Тарас Сергеевич. Он собирается звонить в полицию.
Полотенце выскользнуло из её пальцев.
— Что произошло?
— Кричит на весь ресторан, — торопливо зашептал Денис. — Утверждает, что оставил на столе чёрную банковскую карту, когда пошёл в уборную. Вернулся — её нет. И говорит, что к столику подходила только ты. Требует досмотра прямо при всех.
У Оксаны внутри всё похолодело. Это была грязная, мелочная уловка. Он понял, что придраться к обслуживанию не выйдет — выставит себя глупцом. А вот обвинение в краже — совсем другое дело. Пятно, которое не отмоешь. С таким клеймом работу ей больше нигде не найти. Отца должны были выписать из реабилитационного центра в конце недели. Если она потеряет место, платить будет нечем. Тарас решил отомстить за уязвлённое самолюбие — и ударил по самому больному.
Она вспомнила слова отца: никогда не отводить взгляд перед теми, кто лжёт. Правда — единственное, что нельзя отнять. Если сейчас она спрячется на кухне, это будет выглядеть как признание.
Оксана поправила фартук, туже затянула пояс и направилась в зал.
Картина открылась отвратительная. Тарас стоял в проходе, налившись багровой краской, и размахивал руками перед растерянным Олегом. Мария сидела, съёжившись в кресле, и смотрела на спутника с явным ужасом.
— В приличном заведении нельзя оставить вещи на столе без риска! — громко возмущался он, стараясь, чтобы его слышали все.
Заметив Оксану, он изменился в лице — в глазах мелькнуло торжествующее злорадство.
— А вот и она! Выворачивай карманы. Немедленно! — он ткнул в неё пальцем. — Моя карта у неё, больше некому!
В зале воцарилась напряжённая тишина. Несколько гостей уже подняли телефоны. Оксана подошла ближе, но остановилась на расстоянии, которое не позволило бы ему к ней прикоснуться.
— Я ничего не брала, — спокойно произнесла она. — И вы это знаете.
— Не смеши! — он презрительно усмехнулся. — Думаешь, никто не заметил, как ты на мои часы смотрела? Вам всем только и надо, что урвать кусок.
Он шагнул к ней, подняв руку, словно собирался схватить за плечо.
— Либо сама показываешь карманы, либо вызываю наряд, и тогда будет официальная процедура.
Ситуация казалась безвыходной. Согласиться — значит позволить ему унизить её перед публикой. Отказаться — дать повод для вмешательства полиции.
Однако Тарас не учёл одной детали.
Из дальнего угла, где у окна сидел пожилой мужчина с газетой и чашкой мятного чая, послышался скрип отодвигаемого стула. Седовласый гость поднялся. На нём был простой пиджак с замшевыми накладками на локтях. Он провёл в ресторане больше часа, почти не привлекая внимания.
Теперь он неторопливо направился к центру зала. В его походке ощущалась привычка к тому, что люди сами уступают дорогу.
— Довольно, молодой человек, — негромко произнёс он. Голос был хрипловатый, но твёрдый.
Тарас осёкся.
— А вы кто такой? Это не ваше дело. Здесь кража!
Седой мужчина приблизился и посмотрел на него с усталым равнодушием, затем перевёл взгляд на Оксану и слегка кивнул ей — с уважением.
— Я сидел напротив вас, — сказал он. — И видел, как вы, поднимаясь, машинально хлопнули по левому внутреннему карману пиджака. Советую проверить его. Думаю, карта находится именно там.
Тарас замер. Его рука дёрнулась к груди, но он заставил себя опустить её.
— Чепуха! Я туда её не клал!
— Проверьте, — произнёс мужчина уже жёстче.
Под взглядами десятков людей Тарас нехотя сунул руку во внутренний карман. Несколько секунд — и его лицо вытянулось. Он медленно извлёк чёрный пластик.
По залу прокатился шум, кто-то открыто рассмеялся.
— Вот ведь странность, — сухо заметил седовласый. — Карта чудесным образом оказалась там, где вы её и оставили. Или, возможно, вам просто хотелось унизить человека, который не может ответить тем же.
— Я… наверное, по привычке… — Тарас растерянно оглядывался. Теперь на него смотрели уже не с поддержкой, а с явным презрением.
— Больше сюда ни ногой! — рявкнул он, пытаясь вернуть себе значимость. — Мария, пошли.
Он резко схватил девушку за локоть. Мария поднялась, взяла сумочку и посмотрела сначала на него, потом на Оксану.
— Нет, — тихо, но отчётливо произнесла она.
— Что значит — нет?
— Я никуда с тобой не поеду, — голос её стал твёрдым. — Мне стыдно быть рядом с тобой. Ты наслаждаешься тем, что давишь других.
Она повернулась к Оксане:
— Простите его. И меня — за то, что молчала.
— Мария, в машину! — закричал Тарас, окончательно теряя самообладание, и сделал шаг к ней.
Седой мужчина встал между ними.
— Девушка ясно сказала, что остаётся.
— Вы вообще понимаете, с кем связываетесь? — прошипел Тарас, сжимая кулаки.
На лице пожилого человека появилась холодная улыбка.
— Вы ведь Тарас Сергеевич? Управляете торговыми площадями на окраине города?
— Допустим. И что?
— Моё имя — Виктор Карлович Вебер.
С лица Тараса мгновенно сошла краска. Он словно окаменел. Эту фамилию знали все крупные предприниматели региона: инвестиционная группа Вебера финансировала значительную часть строительных проектов.
— Виктор Карлович… Я не сразу понял… Это недоразумение…
— Достаточно, — перебил его Вебер. Он достал телефон. — Полагаю, моему холдингу стоит пересмотреть условия кредитования вашей компании. Завтра с утра.
Тарас побледнел ещё сильнее и шагнул вперёд, забыв о недавней спеси.
— Прошу вас… это разрушит мой бизнес… вы же не станете принимать решения из‑за такой мелочи… — его голос дрогнул, и в зале снова стало тихо, будто все ждали, каким будет следующий шаг Виктора Карловича.
