Спустившись по лестнице на первый уровень здания, Оксана толкнула тяжёлую металлическую дверь склада. Здесь царила своя атмосфера — пахло влажным картоном, смазкой и въевшейся в бетон пылью. Где‑то между рядами стеллажей монотонно урчал жёлтый погрузчик, аккуратно огибая штабели коробок. За прозрачной пластиковой перегородкой виднелась небольшая комната заведующего.
Тарас Михайлович — плотный мужчина с густыми серебристыми усами — устроился за столом, заваленным папками, и неторопливо пил чай из большой кружки со сколотым краем.
— Добрый день, Тарас Михайлович, — Оксана легко постучала по косяку.
— Ого, кого это к нам занесло с административного этажа, — протянул он добродушно, отставляя кружку. — Что привело? Опять подписи собирать?
— Нужны документы, но не сегодняшние. Хочу поднять архив за последние полтора года по поставкам от «СтеклоПрома». Интересуют акты по браку, фото повреждённых паллет и все отметки о просроченных рейсах.
Усы заведующего чуть дрогнули. Он почесал затылок и тяжело выдохнул.
— Оксана, зачем тебе в эти дебри лезть? Там такой ворох бумаги — сам чёрт запутается. Мы всё оформляли как положено: водителей их заставляли расписываться, что бой получили при транспортировке. Только дальше что? Я папки наверх Тетяне Львовне относил, а она потом звонила и говорила: «Тарас Михайлович, не поднимайте шум, спишите в утиль, мы сами уладим». Ну мы и списывали.
— Копии у вас сохранились? И снимки, которые вы для службы безопасности делаете во время разгрузки? — голос Оксаны прозвучал твёрдо, без намёка на сомнение.
— Ты меня за кого держишь? — фыркнул он, поднимаясь. — У меня порядок строгий. Сказали списать — списал. Но бумаги — в архив. Проверки нынче любят крайних искать, а я в их число не собираюсь.
Он подошёл к металлическим шкафам, щёлкнул замком и распахнул дверцу. Внутри аккуратно стояли серые папки с подписями по месяцам.
Больше двух часов они провели среди пыльных томов. Тарас Михайлович доставал всё новые и новые папки, а Оксана методично просматривала каждый лист, откладывая нужные. К актам действительно были прикреплены фотографии: расколотые стеклянные банки, перекошенные поддоны, рассыпанные коробки. Под каждым документом — подписи водителей поставщика, подтверждающие факт повреждения груза. Всё выглядело безупречно с точки зрения доказательств.
Когда она вернулась в отдел, за окнами уже сгущались ранние осенние сумерки. Большинство сотрудников разошлись. В кабинете оставалась только Юлия — она, наклонившись к маленькому зеркальцу, подкрашивала губы.
— Ты что так надолго пропала? — спросила она, захлопнув футляр с помадой. — Тетяна Львовна интересовалась. Просила до конца дня отправить отчёт по текущим остаткам. Там всего час работы.
Оксана спокойно выдвинула ящик стола, уложила внутрь внушительную пачку архивных документов и повернула ключ.
— Это твоя зона ответственности, Юлия. На этой неделе я занимаюсь новым контрактом по таре. Так распорядилось руководство.
Та недовольно дёрнула плечом.
— Тебе сложно помочь? Я и так опаздываю, меня парень в кино ждёт.
— Сложно. У меня своих задач достаточно. Приятного вечера, — ответила Оксана и повернулась к монитору, давая понять, что обсуждение окончено.
Юлия с раздражением хлопнула ящиком, каблуки гулко простучали по коридору. Оксана проводила звук взглядом и глубоко вдохнула. Конфликтовать она не любила, но позволять перекладывать на себя чужие обязанности больше не собиралась. Впереди была долгая ночь.
Пустой офис оказался даже кстати — тишина помогала сосредоточиться. Она разложила документы, занесла данные в таблицу, систематизировала цифры. Количество разбитых банок перевела в денежное выражение, прибавила штрафы за сорванные сроки, начислила пеню за каждый день задержки согласно условиям договора. Итоговая сумма получилась внушительной — почти пугающей. Если компания официально обратится в хозяйственный суд, поставщик столкнётся не только с серьёзными финансовыми потерями, но и с ударом по деловой репутации. Это был весомый аргумент.
На следующее утро ровно в половине десятого Оксана направилась к кабинету генерального директора. Обращаться через Тетяну Львовну она не видела смысла: та наверняка попыталась бы затормозить процесс, защищая прежние неформальные договорённости с заводом и одновременно подставляя её.
В приёмной никого не оказалось — секретарь куда‑то вышла. Дверь в кабинет была приоткрыта. Дмитро Андреевич, высокий мужчина в тёмно‑синем строгом костюме, стоял у окна и разговаривал по телефону. Заметив Оксану, он жестом пригласил её войти и быстро завершил беседу.
— Слушаю. Вы из закупок, верно? — произнёс он, возвращаясь к столу.
— Да, Дмитро Андреевич. Прошу прощения, что без записи. Мне необходимо оформить генеральную доверенность на ведение коммерческих переговоров и подписание предварительных соглашений от имени компании.
Он прищурился.
— Интересно. А почему с таким запросом ко мне не пришла Тетяна Львовна? Обычно подобные вопросы проходят через неё.
— Она поручила мне вести переговоры со «СтеклоПромом» о снижении цены на двадцать процентов и предоставлении отсрочки платежа на шестьдесят дней. Чтобы разговор вообще состоялся, контрагент должен понимать, что я уполномочена принимать решения. У меня есть серьёзный аргумент, но без официальной доверенности они не воспримут меня всерьёз.
Дмитро Андреевич внимательно посмотрел на неё. Он прекрасно знал, что «СтеклоПром» последние годы диктует условия рынку.
— Вы уверены, что нашли способ повлиять на монополиста? — в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Смело. Хорошо. Подготовьте текст доверенности через юридический отдел, я подпишу. Но в пятницу жду подробный отчёт. Если это окажется пустой затеей, разговор будет жёстким.
— Понимаю. Результат вы получите в срок, — спокойно ответила Оксана.
Получив документ с синей печатью и подписью директора, она вернулась к себе. Теперь оставалось назначить встречу.
Оксана набрала номер коммерческого директора «СтеклоПрома». Гудки тянулись долго. Наконец трубку подняли. Мужской голос прозвучал лениво и чуть насмешливо:
— Слушаю.
