— Владимир Сергеевич у аппарата.
— Добрый день, Владимир Сергеевич. Вас беспокоит Оксана, ведущий специалист отдела закупок компании «ПромПищевик». Мне необходимо завтра лично обсудить с вами корректировку условий контракта на следующий квартал.
В ответ послышалось короткое усмешливое хмыканье.
— Оксана, дорогая. Все условия мы уже согласовали с вашей Тетяной Львовной. Договор у нас типовой, менять его мы не намерены. Производство расписано на месяцы вперёд. Если вас что-то не устраивает, банки у нас долго на складе не залежатся.
— Речь идёт не о пересмотре ради прихоти, — её голос звучал спокойно, почти холодно. — Мы хотим урегулировать накопившиеся взаимные претензии. За последние полтора года у нас сформирован внушительный пакет документов: акты о браке, фиксация нарушений сроков поставки. Подготовлен проект искового заявления в арбитраж. Сумма требований весьма ощутимая. Однако мы готовы решить вопрос без суда. Предлагаю встретиться завтра в десять утра у вас в офисе.
В трубке повисла тяжёлая тишина. Снисходительный тон исчез.
— Какие ещё претензии? Тетяна Львовна ни о чём таком не говорила… — голос стал жёстче. — Ладно. Приезжайте к десяти. Посмотрим, что вы там насобирали.
Оставшийся день прошёл под знаком напряжения. Тетяна Львовна несколько раз вызывала Оксану к себе, расспрашивая о ходе работы. Начальница заметно нервничала: требовала расчёты, настаивала показать документы, пыталась выяснить детали. Оксана каждый раз отвечала вежливо и сухо: процесс идёт, итоговый отчёт будет представлен на пятничном совещании. Юлия, сидевшая за соседним столом, с удивлением наблюдала за этой скрытой дуэлью. Тихая сотрудница вдруг проявила неожиданную твёрдость, и это вызывало у коллег искреннее недоумение.
Утро четверга встретило город серым небом и мелким дождём. Такси медленно пробиралось по лужам к промышленной зоне, где располагался «СтеклоПром». Дворники лениво скребли по стеклу, размывая пейзаж.
Здание завода производило внушительное впечатление — массивное, из бетона и стекла. В переговорной на втором этаже её уже ожидали. За длинным столом из тёмного дерева сидел Владимир Сергеевич — плотный мужчина с багровым лицом — и молодая юрист в строгой оправе очков.
— Ну что ж, показывайте, — произнёс он, сцепив пальцы на животе. Взгляд был настороженным и колючим.
Оксана спокойно раскрыла портфель. Две аккуратные папки легли на стол: одну она придвинула коммерческому директору, вторую — юристу.
— В первой — сводная ведомость по всем просроченным поставкам. Здесь же копии актов приёмки с подписями ваших водителей, подтверждающими повреждение тары в пути, и фотоматериалы разбитых паллет. В конце — расчёт неустойки согласно действующему договору.
Юрист быстро перелистывала страницы, и выражение её лица становилось всё серьёзнее. Владимир Сергеевич лишь бегло взглянул на итоговую сумму и недовольно скривился.
— Половину этих бумаг можно оспорить. Тетяна Львовна ни разу официально нам претензий не выставляла. Более того, вчера мы с ней разговаривали. Она уверяла, что вы действуете самовольно и полномочий на такие переговоры не имеете.
Оксана внутренне напряглась. Значит, попытка подставить её всё-таки была.
— Тетяна Львовна отвечает за текущее управление отделом, — спокойно сказала она и вынула ещё один документ. — Я же действую по прямому поручению генерального директора. Вот оригинал доверенности, предоставляющей мне право вести переговоры о реструктуризации задолженности и изменении условий контрактов.
Владимир Сергеевич подался вперёд, внимательно изучая текст. Печать и подпись генерального не оставляли сомнений. Он переглянулся с юристом.
— Документы оформлены корректно, — тихо подтвердила та. — Подписи водителей подлинные. В суде наши шансы минимальны, плюс судебные расходы.
Коммерческий директор тяжело выдохнул, ослабил галстук и откинулся на спинку кресла.
— Хорошо. Чего вы добиваетесь? Только без угроз суда.
— Мы предлагаем взаимозачёт. — Оксана достала проект соглашения. — Компания отказывается от всех материальных требований за прошлые периоды и подписывает документ об отсутствии взаимных претензий. В ответ вы предоставляете нам персональную скидку в размере двадцати процентов на весь объём закупок в следующем квартале и фиксируете отсрочку платежа на шестьдесят календарных дней.
— Двадцать процентов? — он нервно усмехнулся. — Мы работаем с маржой пятнадцать. Это прямые убытки.
— Если вы выплатите сумму претензий единовременно, — невозмутимо ответила Оксана, — финансовый результат года будет провальным. Учредители зададут вопросы. Скидка распределит потери во времени и позволит сохранить объёмы производства и крупного клиента. Это компромисс, а не ультиматум.
Переговоры затянулись почти на три часа. Владимир Сергеевич спорил, предлагал десять процентов, затем пятнадцать, выходил в коридор, кому-то звонил, возвращался раздражённым. Юрист тщательно проверяла формулировки, вносила правки, задавала уточняющие вопросы.
Однако позиция Оксаны была выстроена безупречно. Складские акты, которые аккуратно собирал предусмотрительный Тарас Михайлович, оказались ловушкой, из которой поставщику было трудно выбраться без серьёзных потерь.
Ближе к часу дня Владимир Сергеевич, тяжело дыша, взял ручку с золотым пером и размашисто подписал предварительное соглашение и проект нового договора.
— Вы умеете вести переговоры, Оксана, — проворчал он, отодвигая бумаги. — Надеюсь, руководство оценит ваш сегодняшний подвиг.
— Благодарю за конструктивный подход, — сдержанно ответила она. — Всего доброго.
Она аккуратно убрала подписанные документы в портфель, застегнула молнию и вышла из кабинета. Лишь оказавшись на улице под мелким дождём, Оксана позволила себе глубоко вдохнуть прохладный свежий воздух.
