Последние слова Тараса хлестнули Оксану больнее пощёчины. Воздух словно выбили из груди — она даже не сразу смогла вдохнуть. Но это оказалось лишь началом. В разговор мужчин холодной сталью вклинился голос Галины Петровны:
— Ты бы лучше за своей женой присматривал, защитничек, — язвительно протянула свекровь. — Опять до ночи над конспектами корпит. Думает, в магистратуру проскочит, диплом получит, в город переберётся — и поминай как звали. Кому ты тогда сдался?
Тарас коротко хмыкнул, и в этом смешке прозвучало самодовольство.
— Не поступит она, мама. Завтра скажу, чтобы старый хлев до блеска вычистила. Вчера за учебниками прямо за столом уснула — сил ни на что нет. Ещё немного — и забудет все свои фантазии про город. Загнанная кляча никуда не рвётся, ей бы до корыта доползти.
Оксана прижалась спиной к шероховатым доскам сарая. В одно мгновение всё стало кристально ясно. Тарас вовсе не беспомощный бездельник, каким она его оправдывала. Он расчётливо изматывал её, превращая здоровье жены в плату за собственное удобство. Он сознательно душил её попытки выбраться дальше.
Даже его неловкие заигрывания с Оленой теперь выглядели иначе — жалкая попытка приблизиться к благополучной жизни старшего брата. Лёгкая, беспечная Олена льстила его самолюбию, тогда как целеустремлённость Оксаны это самолюбие ранила.
На следующий день она двигалась, будто автомат с перегоревшей начинкой. Ни слёз, ни гнева — одна пустота внутри. Под вечер она молча вынесла со двора два тяжёлых ведра, наполненных ледяной колодезной водой до краёв. Железные ручки впивались в ладони, кожа саднила.
Тарас развалился на крыльце с сигаретой, наблюдая за ней с ленивым удовлетворением. Его замысел, как ему казалось, срабатывал безупречно: рабочая лошадь тянула ярмо безропотно.
Скрипнула дверь, и на пороге появилась Олена — свежая, ухоженная, окутанная ароматом дорогих духов. В руках у неё было крошечное пластиковое ведёрко для клумбы. Тарас тут же вскочил, расплывшись в приторной улыбке:
— Оленочка, давай помогу! Зачем тебе тяжести носить? Ещё надорвёшься. Для этого у меня руки есть, — сладко проговорил он, перехватывая лёгкое ведёрко.
Оксана сделала несколько медленных шагов и остановилась прямо у крыльца. С гулким звоном она опустила тяжёлые металлические вёдра перед самым носом мужа. Холодная вода плеснула через край и залила его ботинки.
— Ты что творишь?! — вспыхнул Тарас, отскакивая и стряхивая капли с брюк. — Совсем рассудка лишилась?
Оксана подняла на него спокойный, непривычно холодный взгляд и глубоко вдохнула, собираясь произнести слова, которые уже нельзя будет вернуть обратно.
