Из гостиной донёсся ленивый окрик:
— Оксан, это ты? Мы сегодня ужинать будем?
Она молча разулась, повесила плащ на плечики, тщательно вымыла руки и только потом вошла в комнату. Тарас растянулся на диване, подложив под голову подушку без наволочки, и не отрывался от экрана.
— Я ничего не готовила, — ровно произнесла она. — На работе вымоталась. Хочешь — закажи что-нибудь или отвари себе макароны.
Он наконец повернул к ней голову. В его взгляде читалось не раздражение, а искреннее недоумение — словно привычный порядок вещей вдруг дал трещину.
— Ладно… сварю, — нехотя согласился он, почесав живот. — Тебе тоже сделать?
— Нет. Я лягу.
Оксана ушла в спальню и плотно прикрыла дверь. И впервые за долгое время провалилась в глубокий, спокойный сон без тревожных обрывков мыслей.
На следующий день после работы она отправилась по адресу, который дала Наталия. Юридическая контора размещалась на первом этаже старого кирпичного дома. Внутри было тесновато: шкафы ломились от папок, бумаги лежали стопками на подоконнике. Но сама юрист — собранная женщина лет сорока пяти в очках с тонкой оправой — производила впечатление человека, который держит ситуацию под контролем.
Выслушав Оксану и бегло просмотрев копии документов, предусмотрительно распечатанные заранее, она кивнула:
— Всё довольно однозначно. Квартира куплена в браке. Не имеет значения, с чьей карты списываются платежи по ипотеке, если доходы общие. При расторжении брака и недвижимость, и долг перед банком делятся поровну. Есть несколько вариантов. Первый — продать квартиру с обременением, закрыть остаток кредита и поделить оставшиеся средства. Второй — кто-то один выкупает долю второго и переоформляет ипотеку на себя. Но банк согласится только при стабильном официальном доходе.
— Моей зарплаты для этого мало, — тихо ответила Оксана. — У Тараса доход выше, но он не станет заниматься бумагами. Для него даже визит в любой центр админуслуг — уже катастрофа.
— Тогда продажа выглядит реалистичнее, — заключила юрист. — Начните собирать оригиналы документов. И ещё совет: откройте отдельный счёт и постепенно формируйте личную подушку безопасности. Лучше, чтобы средства не фигурировали при разделе — наличные или счёт, оформленный, к примеру, на маму.
Когда Оксана вышла на улицу, дождь уже закончился. Воздух стал прозрачным, пах влажной листвой. В голове прояснилось. Её тихий эксперимент по собственному «исчезновению» переставал быть внутренней игрой — он обретал конкретные шаги.
С наступлением холодов пришли и новые наблюдения. Она перестала стирать вещи Тараса. В машинку отправлялись только её блузки, юбки и бельё. Корзина в ванной постепенно наполнялась его тёмными носками, футболками и рубашками.
В среду утром из спальни донёсся недовольный голос:
— Оксан, где мои чистые рубашки? В шкафу одни свитера!
Она стояла у зеркала в коридоре, поправляя стрелки на веках.
— В корзине с грязным бельём.
— В смысле? Почему они там? — Тарас появился в проёме, помятый, в мятой футболке.
— Потому что их никто не постирал.
— Ты же обычно в выходные запускаешь стирку.
— Запускала. Свою. Твоё не трогала. Порошок на полке, машинка исправна, инструкция лежит рядом.
Он моргнул, явно не понимая, как реагировать. Скандалить Тарас не любил — это требовало усилий.
— Странно всё это… — пробормотал он и скрылся обратно.
Через некоторое время он вышел из квартиры в чуть помятой водолазке, вероятно найденной в глубине шкафа. Он не стал выяснять причин. Просто приспособился, выбрав самый простой выход.
К концу второй недели их дом напоминал два автономных мира. Оксана готовила исключительно на себя. Продукты складывала на отдельную полку холодильника. Тарас перешёл на пельмени, сосиски и доставку. Коробки из-под пиццы вырастали на столе целыми башнями. Она их не трогала. Раковина заполнялась грязной посудой, пока ему не требовалась тарелка — тогда он мыл одну, только одну.
Разговоры сократились до сухих фраз: «ты надолго в ванную?», «пришли квитанции, я свою часть оплатил», «закрой окно, тянет».
В один из выходных Оксана открыла сайт объявлений об аренде. Ей нужна была небольшая однокомнатная квартира или студия — недалеко от работы и обязательно рядом с парком, чтобы можно было гулять по вечерам. Предложений оказалось достаточно, хотя цены были ощутимыми. Тем не менее её накоплений и зарплаты хватало на первое время.
Подходящий вариант нашёлся быстро: светлая студия на четвёртом этаже в тихом зелёном районе. Хозяйка — приветливая пенсионерка — показала квартиру во вторник вечером.
— Здесь спокойно, соседи приличные, в основном семьи, — рассказывала она, звеня связкой ключей. — Диван раскладывается, стиральная машина новая. Коммунальные — по счётчикам. Вас устраивает?
— Да, вполне, — ответила Оксана, оглядывая чистую кухню, плиту без следов убежавшего супа и рассыпанной соли, пустые подоконники. В этом пространстве ощущались свежесть и тишина. — Я готова оформить договор.
Она внесла залог и оплату за первый месяц, получила тяжёлую связку ключей с металлическим брелоком и, выйдя из подъезда, неожиданно почувствовала лёгкость — будто с плеч сняли мешок с цементом.
