С ощущением неожиданной лёгкости Оксана вернулась мыслями к предстоящему шагу и уже в тот же вечер начала собираться. Она действовала спокойно, почти бесшумно, будто выполняла давно продуманный план. Тарас расположился в гостиной перед компьютером — в наушниках, с головой погружённый в какую‑то громкую стрелялку. Взрывы и выстрелы доносились приглушённым эхом, но он даже не обернулся, когда в кладовой заскрипела дверь.
Оксана вытащила два больших чемодана и раскрыла их прямо на полу спальни. Сначала сложила тёплые пальто и свитера, затем аккуратно уложила обувь, переложив её бумагой. На полку отправились книги — те самые, к которым она возвращалась каждую осень. Потом настал черёд мелочей: кружка с тонкой трещинкой на ручке, мягкий плед, коробка с документами, украшения, косметичка из ванной.
Она курсировала по квартире, открывая шкафы и ящики. Замки чемоданов тихо шелестели, когда она застёгивала их. Из гостиной не донеслось ни единого вопроса. Тарас не поинтересовался, чем она занята: то ли решил, что она затеяла уборку, то ли просто не придал значения её передвижениям. Его мир ограничивался экраном монитора.
К пятнице всё было закончено. Чемоданы она поставила в угол спальни и прикрыла покрывалом — скорее по привычке, чем из необходимости. Вряд ли муж заметил бы даже если бы они стояли посреди комнаты.
Суббота выдалась ясной и тёплой. Тарас, как обычно, спал до полудня. Оксана поднялась рано, сварила кофе и села за стол на захламлённой кухне. Перед тем как поставить чашку, ей пришлось отодвинуть засохший кусок пиццы. Она огляделась. Когда‑то эта квартира была их общей гордостью. Они вместе выбирали обои, спорили о шторах, радовались покупке дивана. В памяти вспыхнули те дни — полные планов и смеха. И куда всё исчезло? Растворилось в рутине, в его безразличии, в её бесконечной усталости. Ни гнева, ни слёз — только тихое сожаление о годах, ушедших впустую.
Около часа дня из спальни послышались шаги. Тарас, шаркая тапками, направился в ванную. Вода зашумела в трубах. Оксана тем временем надела лёгкое пальто, аккуратно повязала шарф и выкатила чемоданы в прихожую. Колёсики глухо простучали по полу.
Когда шум воды стих, он вышел, вытирая лицо полотенцем, и остановился, заметив её у двери.
— Ты куда это собралась? — сонно поинтересовался он. — Командировка? Или к маме решила съездить?
Она смотрела на него молча: взъерошенные волосы, растянутая футболка, полное недоумение во взгляде. Он так и не понял, что дом уже наполовину опустел.
— Я ухожу, Тарас, — произнесла она спокойно.
— В смысле? — полотенце опустилось на плечо.
— Я сняла жильё. Буду жить отдельно. Насовсем.
Повисла тяжёлая пауза. Он моргнул, почесал переносицу, перевёл взгляд на чемоданы.
— Подожди… Мы же не ссорились. Из‑за чего весь этот спектакль? Ну да, не всегда я помогаю по дому. Но это же не повод… Давай без драмы. Сейчас сварю пельмени, пообедаем и забудем.
— Это не из‑за пельменей и не из‑за посуды, — ответила она. — Просто меня здесь давно нет. Ты живёшь так, будто я — обслуживающий персонал. Я устала быть тенью. За ипотеку за этот месяц я уже перевела тебе свою часть. О разделе имущества и разводе поговорим позже. С тобой свяжется адвокат.
Она взялась за ручки чемоданов.
— Ты серьёзно? — в его голосе прозвучало скорее раздражение, чем страх. — А кто готовить будет? Счета оплачивать? Я даже не знаю, как в личный кабинет зайти.
Эта беспомощность прозвучала так нелепо, что у неё не осталось слов. Она лишь качнула головой, открыла дверь и выкатила багаж на лестничную площадку.
— Я за тобой бегать не стану! — крикнул он вслед. — Сама вернёшься, когда деньги закончатся!
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. Оксана нажала кнопку лифта. Пульс оставался ровным, ладони — сухими. Страха не было.
Первый вечер в новой квартире оказался неожиданно светлым. Она разобрала вещи, аккуратно развесила одежду в шкафу с запахом свежего дерева, расставила книги. Заварила мятный чай и устроилась на широком подоконнике, наблюдая, как во дворе загораются фонари. Телефон молчал. Тарас не звонил. Видимо, был уверен, что это временный демарш.
Воскресенье прошло спокойно. Она сходила на рынок, купила овощи и кусок свежей рыбы, приготовила ужин только для себя. Включила фильм, который давно хотела посмотреть, но раньше пульт всегда оказывался в руках мужа — спортивные трансляции, новости, бесконечные ток‑шоу. Теперь никто не просил принести чай и не ворчал из‑за ерунды.
В понедельник Оксана окунулась в работу. Наталия, узнав о переезде, искренне обрадовалась и принесла в офис горшок с фикусом — плотные глянцевые листья блестели на свету.
— С новосельем! — рассмеялась она. — Ну что, Тарас оборвал телефон, умоляет вернуться?
— Ни одного звонка, — ответила Оксана, поправляя землю в горшке. — Думаю, он ещё не понял, что произошло. Наверное, сидит дома и ждёт, что я объявлюсь сама.
Осознание настигло его лишь к четвергу. К тому времени в квартире закончилась чистая посуда, свежая одежда тоже, а мусор на кухне начал напоминать о себе неприятным запахом.
Вечером телефон Оксаны завибрировал — на экране высветилось имя Тараса.
