— Куда исчезли все пузатые банки с нижней полки?
Голос Оксаны глухо прокатился по узкой кладовой. Она замерла в дверях, сжимая в ладонях пластиковый контейнер с пучками свежей зелени — собиралась разложить их на просушку, — и растерянно уставилась на опустевшие полки. Еще утром там аккуратными шеренгами стояли ее заготовки — итог жаркого лета, бесконечных вечеров у плиты и стерилизации банок. Ее гордость.
Из комнаты доносился приглушенный голос спортивного комментатора. Тарас после смены развалился на диване и лениво листал каналы. Оксана молча поставила контейнер на стиральную машинку, вытерла влажные руки о кухонное полотенце и направилась в гостиную. В груди уже ворочалось неприятное предчувствие — тягучее, тревожное.
Муж даже не сразу отреагировал на ее появление. Он пил минералку прямо из бутылки и не отрывался от экрана.
— Тарас, ты не знаешь, куда делись мои вяленые помидоры? И варенье из сосновых шишек? С нижней полки пропал почти весь ряд. Банок двадцать, не меньше.
Он наконец посмотрел на нее. Взгляд метнулся в сторону, на лице на мгновение проступило смущение, но тут же исчезло.
— А… это мама заходила. Днем. Пока нас не было.
Оксана медленно прищурилась. У Тетяны Николаевны был комплект ключей — «на всякий случай»: вдруг прорвет трубу, случится пожар или нужно будет покормить кота во время отпуска. Но никак не для визитов в пустую квартиру.
— И по какому поводу она решила зайти? — слишком спокойно спросила Оксана, скрестив руки на груди.
— Да просто проезжала мимо. У них сегодня встреча — ну, этот их кружок при совете ветеранов. Чаепитие. Вот мама и взяла кое-что к столу, девчонок угостить.
— Кое-что? — Оксана глубоко вдохнула. — Тарас, там не «кое-что». Там половины запасов нет. Я с июня по сентябрь этим занималась. Мои помидоры в оливковом масле с прованскими травами. Земляничное варенье, за которым мы ездили за сто километров и отбивались от комаров. Кедровые орехи в меду. Это не покупное варенье из ближайшего супермаркета.
Тарас устало вздохнул, будто речь шла о чем-то незначительном. В его представлении банки появлялись в кладовой сами собой, стоило жене провести выходной на кухне.
— Оксан, ну что ты раздуваешь? Взяла и взяла. Жалко, что ли? Это же мама, не чужой человек. Ей приятно похвастаться перед подругами, какая у нее хозяйственная невестка. Она тобой гордится.
— Мне было бы куда приятнее, если бы она спросила разрешения, — холодно ответила Оксана. — А заходить в чужую квартиру без предупреждения и выносить продукты — это называется иначе.
Она поняла, что дальнейший разговор бесполезен. Слепая преданность матери и привычка закрывать глаза на мелочи давно стали между ними глухой стеной. Оксана прошла на кухню, взяла телефон и набрала номер свекрови. Гудки тянулись долго — видимо, хозяйка праздника была занята.
Наконец трубку сняли.
— Да, Оксаночка! Здравствуй, дорогая! — звонко защебетала Тетяна Николаевна. — А мы тут как раз тебя вспоминали добрым словом!
На фоне отчетливо слышались звон чашек и оживленный женский смех. Похоже, свекровь наслаждалась ролью щедрой хозяйки.
— Добрый вечер, Тетяна Николаевна. Я так понимаю, вы сегодня были у нас дома?
— Ой, да я всего на минутку заскочила! — сладко пропела она. — Проезжала мимо, решила к детям заглянуть. У нас сегодня собрание, а к чаю одно печенье магазинное. Заглянула в кладовку — у вас же там изобилие! Ну я и прихватила немножко, чтобы девочек порадовать. Варенье — просто чудо! Валентина Петровна просит рецепт шишечного, я ей сказала, что ты обязательно поделишься.
Оксана сжала телефон так, что побелели пальцы.
— А позвонить мне и спросить разрешения вы не подумали? Эти заготовки были рассчитаны на всю зиму. И часть я собиралась подарить родителям и сестре на Новый год.
На том конце повисла короткая пауза. Веселый тон исчез, уступив место обиженному и наставительному.
— Оксана, милая, ну зачем ты из-за пары банок драму устраиваешь? Я же не чужая пришла.
