— Да не украла я ничего, — продолжала возмущаться Тетяна, не давая Оксане вставить слово. — Свои же люди! Неужели мне у родного сына спрашивать позволения, чтобы баночку к чаю прихватить? Ты молодая, ещё наваришь. Руки у тебя золотые. А я не могла к приличным людям с пустыми руками явиться.
Оксана говорила уже без прежней горячности — голос стал ровным, почти холодным.
— Вы унесли томаты, которые я залила итальянским оливковым маслом первого холодного отжима. Вы забрали варенье на стевии — я готовила его специально для папы, у него диабет. Это не «пара банок», Тетяна. Это дорогие продукты, часы работы и немалые деньги.
— Ой, только не начинай! — раздражённо перебила свекровь, окончательно отбросив притворную мягкость. — Нашла чем попрекать — какими‑то копейками. Масло итальянское придумала! Помидоры везде одинаковые. Раз тебе для матери мужа сахара жалко, так и сиди со своими банками. Я Тарасу расскажу, как ты со мной разговариваешь. Ни капли уважения к старшим!
В трубке щёлкнуло, и раздались короткие гудки.
Оксана медленно положила телефон на стол. Внутри поднималась не истерика — холодная, ясная злость. В ту секунду она отчётливо поняла: ни уговоры, ни объяснения, ни скандалы не помогут. Тетяна воспринимает только язык выгоды и конкретных последствий.
Она подошла к ноутбуку, который стоял на подоконнике, раскрыла его и запустила программу для таблиц. Бухгалтер по образованию, Оксана привыкла переводить любую ситуацию в цифры. Эмоции — в сторону. Сейчас будут расчёты.
Новый файл она озаглавила крупно и сухо. Пальцы быстро застучали по клавиатуре. Сначала — перечень исчезнувшего.
Семь банок вяленых томатов. Четыре — варенья из шишек. Шесть — земляничного. Пять небольших баночек кедровых орехов в акациевом мёде. Плюс две банки маринованных белых грибов, собранных ими в августе.
Далее — расходы. Оксана достала из кошелька аккуратно сложенные чеки, которые никогда не выбрасывала, и открыла историю платежей в банковском приложении.
Оливковое масло — 2000 гривен за литр. Понадобилось три. Специи, чеснок, свежий розмарин. Томаты сорта «сливка», купленные ящиками на фермерском рынке.
Стевия премиального качества — для варенья без сахара. Натуральный акациевый мёд с пасеки — цена за него была откровенно высокой. Очищенные кедровые орехи — стоимость килограмма заставляла каждый раз тяжело вздыхать. Белые грибы сами по себе денег не стоили, но были траты на бензин до дальнего леса и средства от клещей.
Даже стеклянные банки с аккуратными винтовыми крышками, заказанные на маркетплейсе, Оксана внесла в таблицу до последней гривны.
Но материалы — это лишь часть. Она добавила новую графу — «Работа». В памяти всплыли раскалённая кухня в тридцатиградусную жару, стерилизация банок, десятичасовая сушка томатов в духовке под постоянным контролем таймера. Перебор каждой ягодки земляники — чтобы ни одна не оказалась подпорченной. Она взяла среднюю почасовую ставку повара-заготовщика в их городе и умножила её на все потраченные выходные.
Когда итоговая формула сработала, на экране появилась сумма: 31 250 гривен. И это без морального ущерба. Вполне реальная цифра — столько Тетяна вынесла в пакетах, чтобы произвести впечатление на соседок.
Оксана распечатала документ. Принтер загудел и выдал тёплый лист с ровными столбцами и аккуратными итогами. Бумага выглядела строго и официально. Она вложила её в прозрачный файл и оставила на кухонном столе.
Вечер прошёл в плотном молчании. Тарас ощущал напряжение, но предпочёл не вмешиваться. Он заперся в спальне с ноутбуком, делая вид, что завален работой. Оксана без лишних слов приготовила ужин, убрала со стола и ушла спать в гостевую комнату, сославшись на головную боль. Ей нужно было сохранить ясность ума.
Развязка началась на следующий вечер. Тетяна, не склонная долго дуться, если это не приносило пользы, решила явиться с «миром». В половине седьмого, когда Тарас и Оксана уже вернулись домой, она появилась на пороге. В руках — дешёвый магазинный рулет с маком, её традиционный способ сгладить конфликт.
Свекровь открыла дверь своим ключом, уверенно сняла пальто и направилась на кухню, громко объявляя о своём приходе:
— Дети, я к вам! Ставьте чайник, будем мириться. Оксана, хватит сердиться на мать. Ну вспылили по телефону — с кем не бывает? Тарасик, иди скорее, я вкусное принесла.
Тарас выглянул из коридора с облегчением. Ему показалось, что буря улеглась и сейчас всё вернётся к привычному порядку: чай, разговоры, натянутая, но мирная улыбка. Он бодро шагнул на кухню, потирая ладони.
Оксана сидела за столом. Перед ней не было ни чашек, ни чайника. Она спокойно смотрела на свекровь, не поднимаясь навстречу.
