В просторном зале для регистрации брака стоял густой запах белых пионов, и в этом аромате будто растворилось тревожное, почти осязаемое ожидание. Я замерла у стойки из выбеленного дуба и чувствовала, как холодеют пальцы, скрытые тонким кружевом свадебного платья. Сотрудница загса, женщина с безупречной укладкой и спокойным официальным лицом, уже приоткрыла рот, собираясь произнести те самые слова, ради которых мы пришли сюда, но в этот миг тяжелые двустворчатые двери с оглушительным ударом распахнулись.
Дерево с силой стукнулось о стену, и гул прокатился по залу. На пороге появилась Людмила Сергеевна. Мать моего Ильи.
Она дышала часто и тяжело. Лицо, обычно спрятанное под дорогим ровным макияжем, пошло неровными красными пятнами. На ней сидел безукоризненный костюм, а на шее переливалось колье, цена которого, казалось, могла бы покрыть годовой бюджет небольшого городка. Чуть позади нее нерешительно застыл бледный и растерянный Андрей Павлович — отец Ильи, человек, давно привыкший во всем уступать своей властной супруге.
— Немедленно прекратите этот балаган! — выкрикнула Людмила Сергеевна, и ее голос болезненно полоснул по слуху, словно осколок стекла. Она стремительно двинулась к нам, печатая каждый шаг. — Мой сын не станет связывать судьбу с обслуживающим персоналом!
Илья резко повернулся. Кровь мгновенно отхлынула от его лица. Он сделал шаг вперед и встал между мной и матерью, закрывая меня собой.
— Мама, выйди. Сейчас же, — жестко произнес он. — Ты не имеешь права…
— Я имею полное право уберечь собственного ребенка от чудовищной ошибки! — перебила она, отмахнувшись от него так, будто перед ней была надоедливая мошка, а не сын. Затем ее испепеляющий взгляд впился в меня. — Ты правда решила, что я это проглочу? Надела белое платье — и вообразила, будто стала частью нашего круга?
Она дернула застежку своей дорогой сумки, вытащила плотный конверт и с откровенным презрением швырнула его на стол перед регистратором. Конверт тяжело хлопнулся о гладкую поверхность, и из него наполовину высунулась толстая пачка крупных купюр.
— Тут два миллиона. Собирай свои тряпки, забирай свою мать, привыкшую к самой черной работе, и чтобы я больше не видела вас в нашем городе.
Моя мама, Марина Викторовна, стоявшая всего в паре шагов от меня, лишь слегка побледнела. Зато спину выпрямила еще сильнее, будто ее не унизили, а наоборот, заставили стать выше. А у меня внутри все вспыхнуло и закипело.
Вся эта сцена была настолько нелепой, что хотелось то ли рассмеяться, то ли закричать. Илья, мой жених, больше шести месяцев старательно изображал обычного парня без особых денег и связей. Мы познакомились в дорогом спа-комплексе, где я работала администратором. Он приезжал туда на старенькой иномарке, появлялся в простых джинсах и ухаживал так красиво и искренне, что в это трудно было не поверить. Илья был убежден, что перед ним девушка из простой семьи, которая едва держится на плаву. А сам он, наследник крупнейшей в регионе транспортной империи «Транс-Логистик», всего лишь хотел встретить ту, что полюбит не его состояние, а его самого.
Я поддерживала эту игру. Не из корысти и не ради обмана — мне самой так было спокойнее. Мой отец, Виктор Михайлович, владел не только той самой сетью спа-комплексов, но и большим строительным холдингом. С детства он внушал мне одну простую мысль: если хочешь однажды руководить делом, сначала обязана пройти путь с самого низа и узнать работу изнутри.
