Свекровь буквально ворвалась в мою прихожую, волоча за собой огромный клетчатый чемодан, будто собиралась не в гости, а на переселение народов.
Позади нее топтался мой муж Дмитрий. Глаза он старательно отводил, а выражение лица у него было странное: одновременно виноватое и нахальное. Примерно так выглядит пес, стащивший котлету со стола и уже заранее готовый жалобно вилять хвостом.
— Мы тут всей семьей подумали и приняли решение! — с пафосом провозгласила Лидия Ильинична таким голосом, словно объявляла по радио о великой победе.
Оказывается, они «решили». Без меня, разумеется. Сестра моего мужа, недавно разведенная взрослая девочка Мария, должна была какое-то время пожить у нас. Причем не где-нибудь, а в комнате моей дочери Полины, студентки, которая всего месяц назад уехала учиться в другой город.
Разумеется, все это подавалось как мера временная. «На пару месяцев, пока Мария не придет в себя и не устроится».
Или, видимо, пока я окончательно не испарюсь от их бесстыдства и не перестану мешать их семейным планам.
Только они не учли одного: я уже давно перестала быть удобным ковриком у двери, об который можно вытирать ноги под соусом родственных обстоятельств.
Дмитрий моментально включил свою заученную пластинку, изображая заботливого брата:
— Ольга, ну ты же сама все понимаешь. Марии сейчас нелегко: развод, нервы, дележка какой-то несчастной микроволновки… Мама вся извелась, давление скачет. Ты у нас женщина разумная, спокойная, умеешь войти в положение.
Я ничего не ответила.
Смотрела я не на его жалкую мину и даже не на чемодан, который занял половину коридора, как пограничный шлагбаум. Мое внимание привлекла связка ключей в руке Лидии Ильиничны. Она по привычке вертела ее на пальце, нервно, но уверенно.
На связке болтался пушистый розовый брелок — точно такой же я видела на сумке у Марии.
А рядом с ним висел новый ключ. Совсем свежий, блестящий, еще будто пахнущий мастерской. Ключ от нижнего замка моей входной двери. Дубликат.
Вот, значит, как.
Это была вовсе не внезапная просьба измученной матери, которая не знает, куда пристроить несчастную дочь. Нет. Передо мной разыгрывали заранее подготовленную операцию по захвату территории.
Ключи они уже тихонько сделали. Решение приняли без моего участия. А теперь устроили дешевый спектакль с чемоданом, давлением и словами про «семью».
Их главная ошибка заключалась в том, что мое многолетнее нежелание устраивать сцены по каждому поводу они приняли за слабость.
Им казалось: если я молчу, значит, согласна. Какая трогательная наивность.
Что ж. Посмотрим, как изменится их тон, когда представление пойдет не по написанному ими сценарию.
Ссориться с порога я не стала. Иногда человеку нужно просто дать веревку — дальше он сам прекрасно разберется, как в ней запутаться.
— Проходите на кухню, Лидия Ильинична, — ровно произнесла я и отодвинула с дороги ботинки Дмитрия. — Сейчас налью воды с лимоном. Спокойно все обсудим.
Свекровь метнула в сторону сына победный взгляд, полный смысла: мол, смотри и учись, как надо ставить женщин на место. После этого она с видом хозяйки прошла на мою кухню.
Там Лидия Ильинична тяжело опустилась на стул.
