И почти сразу, едва успев перевести дух, принялась командовать, будто находилась не в чужой квартире, а в собственном кабинете:
— Слушай внимательно, Ольга. Полинины вещи из шкафа вынесешь, Марии нужно будет развесить платья. Полки тоже освободишь. И еще… письменный стол с компьютером уберем на балкон. Марии в комнате места мало останется, а она каждое утро йогой занимается.
Я, разливая воду по стаканам, с самым невинным видом уточнила:
— А сама Мария сейчас где?
— Внизу, в такси. Рассчитывается с водителем. Сейчас зайдет, — небрежно махнула рукой Лидия Ильинична, словно речь шла о заранее утвержденном плане.
И как раз в эту секунду раздался звонок в дверь.
Дмитрий дернулся к прихожей так стремительно, будто сестра уже стояла на площадке с чемоданами наперевес. Но за дверью оказалась вовсе не Мария, а наша соседка с этажа.
Светлана Викторовна — председатель домового комитета, женщина, у которой вместо ушей, казалось, стояли спутниковые антенны, а язык работал лучше любой районной радиостанции.
— Ольга, я буквально на минутку! Квитанции за капремонт принесла, там опять что-то перепутали… Ой, а у вас, смотрю, гости?
Ее внимательный, цепкий взгляд мгновенно отметил и чемодан в коридоре, и Лидию Ильиничну, важно восседающую на кухне.
— Заходите, Светлана Викторовна, садитесь, — я с приветливой улыбкой подвинула ей табурет. — У нас как раз семейное совещание. Обсуждаем жилищный вопрос.
Случайность вышла почти театральной — лучше нарочно не придумаешь.
Лидия Ильинична, которая обожала зрителей и при свидетелях расцветала, разумеется, не собиралась упускать возможность выставить себя великодушной спасительницей на фоне «черствой» невестки.
— Да вот, Светлана, — протянула она жалостливым голосом, поджав губы. — Дочка моя разводится. Мы решили пойти ей навстречу, пустить пожить к себе. Родня ведь на то и родня, чтобы не бросать своих в беде. Тем более комната свободна, Полина уехала. Чего добру пропадать, квадратным метрам пустовать?
Светлана Викторовна, которая историю нашего дома знала едва ли не лучше архивариуса, изумленно приподняла брови:
— Надо же, какая щедрость, Лидия Ильинична. Только квартира, если мне память не изменяет, Ольгина? Она ее еще до свадьбы купила. Я прекрасно помню, как она тут ремонт своими руками делала.
Лицо свекрови на мгновение застыло от возмущения, но отступать она не привыкла и тут же перешла в наступление:
— Ой, да какая разница, на кого там бумажки оформлены! Мы семья! Дмитрий здесь сколько лет живет, зарплату в дом приносит, розетки чинит! Это наше общее семейное гнездо! И вообще, Ольге деваться некуда: она замужняя женщина и обязана слушать мужа. А муж сказал — сестра будет жить с нами!
Дмитрий, ощутив за спиной материнскую поддержку и присутствие благодарной публики, расправил плечи:
— Именно, Светлана Викторовна. Я глава семьи. И считаю, что мы должны помочь Марии. Ольга все понимает, она никуда не денется. Квартира, по совести, общая, даже если в документах есть какие-то формальности.
Я спокойно отпила из своей чашки. Затем медленно поставила ее на блюдце.
В наступившей тишине тонкий фарфоровый звук прозвенел почти как удар гонга.
— По совести, значит? — я посмотрела на мужа с ледяной вежливостью.
