Дмитрий обронил эту фразу, пережёвывая очередной кусок шашлыка, так буднично, будто сообщил, что завтра обещают дождь или на заправке снова подняли цены. За столом во дворе нашего дома сидели четверо его друзей. Дома, между прочим, того самого, который мы семь лет назад взяли в ипотеку, а треть первого взноса тогда дали мои родители.
В этот момент я как раз несла к столу большую миску салата из свежих овощей. За последние два часа это было уже третье блюдо, если не считать тарелок с закусками, мясной нарезки и кувшина домашнего лимонада.
— Да она у меня почти как прислуга, — лениво произнёс муж, откинувшись на спинку садового кресла. — Весь дом на ней. Я в эту бытовуху не вмешиваюсь. Не мужское это занятие.
Миска в моих руках будто стала тяжёлой и неподвижной. Я замерла, глядя ему в затылок: на самодовольный наклон головы, на широкие жесты, на вилку, которой он размахивал, пока на ней болтался кусок мяса.
Мужчины за столом дружно рассмеялись. Не грубо, не со злостью, не как над жертвой. Просто так, как смеются в приятной компании над удачной шуткой.
Я молча поставила салат рядом с тарелками. Даже улыбнулась. А потом развернулась и ушла в дом.
Той ночью сон ко мне так и не пришёл. Я лежала рядом с Дмитрием, который после трёх порций шашлыка и литра сладкой газировки довольно похрапывал, и мысленно прокручивала все одиннадцать лет нашей семейной жизни.
Прислуга.
Это слово засело внутри так крепко, словно тонкая рыбная кость застряла где-то под рёбрами: ни проглотить, ни вытолкнуть обратно.
Я вспоминала утро. Как поднялась в шесть, чтобы успеть замариновать мясо. Как потом носилась по магазинам, потому что Дмитрий внезапно решил пригласить ещё двух человек. Как чистила и нарезала овощи, пока дети — восьмилетняя Алина и трёхлетний Кирилл — одновременно требовали завтрак, мультики, внимания и немедленного суда по делу о красном карандаше.
Потом я накрывала стол во дворе. Таскала стулья, протирала бокалы, резала хлеб, раскладывала салфетки, проверяла, хватает ли тарелок и приборов.
А что делал Дмитрий?
Дмитрий «занимался мангалом». На деле это выглядело так: минут сорок он стоял возле углей, потягивал лимонад из высокого стакана и по телефону раздавал какие-то советы своему коллеге. Потом, да, жарил мясо. Ещё примерно час. С тем самым важным видом, который появляется у некоторых мужчин, стоит им оказаться рядом с огнём и словом «барбекю».
Прислуга.
Я работаю товароведом. Не директор, конечно, и не владелица бизнеса, но должность нормальная, зарплата достойная. На работу я встаю раньше Дмитрия, домой часто возвращаюсь позже него. И при этом всё, что связано с домом и детьми, по умолчанию лежит на мне.
Уборка, еда, стирка, глажка, покупки, поликлиники, собрания в школе, кружки, детские праздники, дни рождения одноклассников, поездки к ветеринару с нашим котом Барсиком, счета, запись к врачам, планы на отпуск, подарки для его родителей — всё это почему-то считалось моими обязанностями.
Дмитрий продаёт спецтехнику. Зарабатывает он хорошо, спорить не буду. Но разница в том, что, переступив порог дома, он начинает отдыхать. А я, приходя с работы, просто заступаю на вторую смену.
И теперь выяснилось, что всё это называется одним словом — «прислуга».
В понедельник утром я проснулась с неожиданным ощущением полной ясности. Иногда долго мечешься, сомневаешься, крутишь одну и ту же мысль со всех сторон, а потом вдруг — щёлк. И всё становится очевидным. Как будто перед тобой лежал пазл, который никак не собирался, а потом ты поняла, что одну деталь всё это время держала перевёрнутой.
Я приготовила завтрак. Для себя — омлет с овощами. Для Алины — кашу, которую она ела только с кленовым сиропом. Для Кирилла — творожок и банан.
Для Дмитрия — ничего.
Он появился на кухне сонный, потягивающийся, в помятой футболке и тех самых шортах, которые я накануне в субботу ещё гладила.
— О, а что у нас на завтрак? — спросил он, заглядывая в холодильник.
Я спокойно ела свой омлет и одновременно помогала Кириллу справиться с ложкой.
— Мам, папа тоже хочет есть, — сообщила Алина.
— Я заметила, — ответила я, не отрываясь от тарелки.
Дмитрий обернулся ко мне:
— Марина, а мне?
— А тебе самому, — ровно сказала я. — Яйца в холодильнике. Сковородка на плите.
Он несколько раз моргнул, будто не сразу понял смысл сказанного. Потом коротко усмехнулся:
— Ты сейчас серьёзно?
— Совершенно.
Я не стала повышать голос. Не устроила театральной паузы. Не посмотрела на него с вызовом. Просто продолжила завтракать.
Дмитрий уставился на меня.
